Целитель для нации

В 2024 году, накануне пятых президентских выборов Путина, Алексей Венедиктов в эфире «Живого гвоздя» обсуждал вместе с соведущими, кто еще будет на этот раз в избирательном бюллетене: «Всё ожидаемо. Жириновский, Даванков и Харитонов будут зарегистрированы, всё ожидаемо». К этому моменту Жириновский был почти два года как мертв, но заметили оговорку не сразу. Он оказался настолько нужен российской политике, что ему пришлось участвовать в выборах президента в седьмой раз, — с того света.

В партийной коммуникации ЛДПР работает с образом Жириновского так, как будто он не умер, а ушел в отпуск. Думская кампания через полтора года после смерти заявляла: «ЛДПР намерена воплотить в жизнь предложение Владимира Жириновского: увеличить минимальный размер оплаты труда до 30 тысяч рублей». Новый глава партии Леонид Слуцкий, баллотировавшийся от ЛДПР в президенты, работает в кабинете Жириновского, нарочито не убирая со стола табличку с его именем.

— рассказывал «Медузе» политтехнолог, работавший с партией. Этим летом придет время для новой думской кампании, и трудно себе представить, что обойдется без Жириновского.

Простое объяснение такого положения дел лежит на поверхности: в том, чем теперь стала российская политика, нет и не может быть новых ярких лиц. Но что таких лиц нет конкретно у ЛДПР — тоже не случайность: ее вождь так строил партию с самых первых лет ее существования.

Прямо сейчас в Москве открыта выставка к 80-летнему юбилею Жириновского, на которую — редкий случай! — зазывают напрямую через «Госуслуги». Она подытоживает путь Жириновского — здесь он скорее мертв, чем жив, — создавая лакированный образ успешного политика, имеющий мало отношения к реальности. Например, отдельное место отдано квартирному «съезду» будущей партии 1989 года: среди собравшихся перечислены Жириновский, его сестра, его коллега и хозяин квартиры. На самом деле хозяин — это настоящий основатель либерально-демократической партии Владимир Богачёв, выходец из «Демократического союза» Валерии Новодворской.

Как и «Демсоюз», ЛДП была нелегальной: за участие в ней не последовало репрессий, но к тому времени как соучастники собрались у Богачёва, еще действовала шестая статья Конституции СССР, которая закрепляла, что партия в стране может быть только одна, КПСС. К моменту вступления в организованную Богачёвым партию Жириновский был юристом издательства «Мир» (понедельник, по воспоминаниям его начальника, начинался там с визита куратора из КГБ) с маленькой зарплатой и застопорившейся карьерой. Вечерами он спорил о политике с прохожими на Арбате. И успел побывать участником общества еврейской культуры «Шалом» — потом Жириновский будет отрицать свои еврейские корни и прославится антисемитскими высказываниями.

Через несколько недель после импровизированного съезда глава советского государства Михаил Горбачёв продавил отмену однопартийности (очень к месту пришелся трехсоттысячный митинг на Манежной площади), в конце марта 1990-го Жириновский с Богачёвым устроили учредительный съезд ЛДП, — а осенью Богачёв организовал еще один, чтобы исключить беспокойного Жириновского из партии. В итоге Жириновский сам перехватил инициативу, избавился от Богачёва и добился официальной регистрации в Минюсте. 

Продлили посмертное существование Жириновского и его «предсказания» — им на выставке в «Манеже» посвящен отдельный раздел. За почти сорок лет политической карьеры он сделал тысячи взаимоисключающих заявлений, и некоторые из них спустя годы, что называется «красиво состарились»: «Иран — это не Вьетнам, и не Северная Корея, и не Косово. Здесь будут самые страшные события». Впрочем, на ютуб-канале ЛДПР тысячи видео, и если просмотреть хотя бы три десятка, то вы заметите: несбывшегося в словах Жириновского гораздо больше, чем сбывшегося. «И пусть в назиданием всем республикам СССР погибнет Грузия и Армения! Она погибнет в течение года, Не будет этих двух республик!», — гремел он в мае 1991-го.

Все эти нестыковки мешают, но только если смотреть на Жириновского как на политика, — а не как, скажем, на астролога или таролога. На том же ютубе легко найти призыв следовать заветам покойного, что понимается как спиритуальная практика: «Не спите ночью 20 марта. Жириновский велел!» И это тоже не случайность. 

В ранние годы нашего героя буквально продюсировал (в частности, снял фильм «Кандидат в президенты господин Жириновский») Алексей Митрофанов, будущий известный депутат от ЛДПР. Он же занимался Анатолием Кашпировским, телевизионным целителем, «лечившим» через экран телевизора и «дававшим установки» миллионам советских граждан. Жириновский, особенно ранний, делал то же самое: метафорически забирал боль измученного Перестройкой и шоковыми реформами человека, и несбыточность обещаний и прогнозов уходила на второй план, — он здесь чтобы лечить, а не чтобы вылечить. В фильме Митрофанова он ругается с рыночными торговцами, требуя от них снизить цены (разумеется, никто не снижает даже на камеру). Позже Жириновский придумает более простой и символический жест: появляясь на публике, будет раздавать деньги.

Жириновский хорошо понимал, как упростить медийную формулу до одной навязчивой фразы или жеста длиной в несколько секунд, — и теперь идеально ложится и в культуру мемов. В самых свежих Трамп разводит руками: «Так сказал Жириновский, что я могу сделать?» Лидер ЛДПР эксплуатировал тот же механизм дофаминовых крючков, который заставляет нас сегодня бесконечно обновлять наши ленты, задолго до изобретения этих лент в нынешнем виде: с конца 1980-х он каждый день был готов прервать депрессивный выпуск новостей на минуту расслабляющей прокрастинации. Он понял, как эксплуатировать экономику внимания, на годы обогнав технологии потребления медиа. Его реальный лозунг мог бы звучать так: «Бесплатный дофамин — всем россиянам».

Через год после смерти своего лидера ЛДПР показала «Нейросеть “Жириновский”». Разумеется, она сразу прошла по категории кринжа — трудно говорить о таком всерьез — но по частным разговорам последних лет я заметил, что название почему-то запало в душу не одному и не двум моим знакомым. Мне кажется любопытным, что на посмертную судьбу Жириновского обратили внимание именно сейчас, в момент, когда всерьез обсуждается, действительно ли компания Anthropic изобрела «сильный» искусственный интеллект — и поставит ли это мир под угрозу глобальной катастрофы. Нейросети нередко говорят то, что нам, людям, нравится слышать. Это может полностью противоречить фактам и таким образом подвергать нас опасности: если мы советуемся с чатом про здоровье или юридические риски, неверный ответ может стоить слишком дорого.

Он не был мыслителем (его книги невозможно читать, поверьте) — и сам далеко не всегда понимал, что он именно делает, руководствуясь интуицией. Но, как и большая языковая модель, он хорошо предсказывал, что люди хотят услышать, угадывал следующее нужное слово. И плевать хотел на то, что оно значит — и что оно принесет.