Как сохранить коллективную память о трагедии?

Для миллионов американцев теракты 11 сентября 2001 года уже не личный опыт, а история, которую они не застали

11 сентября на мемориальной площади в Нижнем Манхэттене (Нью-Йорк) родственники погибших зачитают имена 2977 жертв терактов 2001 года и еще шести человек, скончавшихся в результате взрыва во Всемирном торговом центре 26 февраля 1993-го. А на следующий день, 12 сентября, у Пентагона, рядом с местом падения самолета, состоится церемония начала строительства образовательного центра, который рассчитывают открыть в 2029 году. Ключевая цель — рассказывать о трагедии 9/11 поколению, которое ее не застало.
О том, чему именно учат молодых американцев, какими спорами это сопровождается и насколько это отличается от российских реалий, — в материале «Новой газеты Европа».

Штат сам решит

Единой школьной программы в США нет, а федеральное Министерство образования не пишет учебников истории. Образовательные стандарты — от математики и естественных наук до истории и обществознания — устанавливаются на уровне штатов, а конкретные программы и учебные материалы во многом определяются школьными округами и школами. Подходы к 11 сентября — яркий пример того, насколько по-разному в разных районах страны обходятся с одной и той же темой.

В некоторых штатах есть законы о памятном дне, они обязывают провести занятие в конкретную дату и иногда задают его длительность. К примеру, законодательство Флориды устанавливает: ученики средней школы на курсе гражданского образования, а старших классов — на курсе государственного устройства США должны получить «не менее 45 минут» занятий по теме «День героев 9/11» — об «истории и значении 11 сентября 2001 года».

Схожая ситуация в Аризоне, где законодательно установлен «День образования 9/11» для классов с седьмого по двенадцатый.

Иногда тема прописана строкой в стандартах по общественным дисциплинам. Штат перечисляет, что ученик должен знать к концу курса, и проверяет это экзаменом, если таковой предусмотрен учебной программой. Так устроено, например, в Южной Каролине: принятые в 2019 году стандарты требуют говорить о событиях 11 сентября в пятом классе, а методичка департамента прямо перечисляет в качестве содержания войну с терроризмом, операцию «Несокрушимая свобода» и операцию «Иракская свобода». В старшей школе теракты упомянуты совсем вскользь, в пояснении к одному из пунктов стандарта по истории США. В прежней редакции стандарта, от 2011 года, требование было прямым: объяснить влияние терактов, «включая войны в Ираке и Афганистане».

В Массачусетсе действующие стандарты 2018 года среди прочего требуют, чтобы ученики оценивали эффективность ответа федерального правительства на международный терроризм, включая теракты 2001 года. Но в 2025 году губернатор Мора Хили решила, что этого мало, и поручила профильным органам полнее включить тему 9/11 в рамочные стандарты штата.

Тем временем в Пенсильвании инициатива исходила от законодателей: в 2024 году они обязали школы проводить минуту молчания и поручили департаменту образования разработать модельную программу (September 11 Resource Toolkit) по теме терактов 2001 года — с расставленными акцентами и списками рекомендуемых источников. Она была готова и опубликована менее чем через три месяца. Пользоваться ею школы, впрочем, не обязаны.

Год назад, 10 сентября 2025-го республиканец Эндрю Гарбарино, председатель комитета по внутренней безопасности Палаты представителей, в третий раз внес резолюцию с призывом ко всем без исключения 50 штатам включить тему в школьные программы. «Сегодняшние школьники родились уже после 11 сентября, и мы не можем позволить, чтобы память об этом ужасном дне стерлась», — отмечал ее соавтор, демократ Джош Готтхаймер. Резолюция застряла в комитете, но даже в случае одобрения мало что изменила бы: это лишь декларация позиции Палаты, а не обязательный к исполнению акт, требующий согласования внутри Конгресса и подписи президента. Права штатов в США неприкосновенны.

Новости вместо учебников

Что реально происходит в американском классе 11 сентября, видно из масштабного исследования, которое профессор Джереми Стоддард провел осенью 2018 года. На вопросы ответили более 1 тысячи преподавателей социальных дисциплин в средней и старшей школе.

Самый распространенный способ провести урок — показ документального фильма или «похожего видео»: так ответили 76% опрошенных преподавателей истории США. Чаще всего учителя при этом ставят не учебный фильм, а телевизионные новостные кадры того трагического утра. Чаще прочего — запись эфира телекомпании NBC. «В эти примерно четыре часа эфира ведущие The Today Show и их эксперты справляются с описанием ключевых аспектов событий лучше, чем учебники почти 20 лет спустя», — объяснял в 2021 году Стоддард такой выбор учителей. Вслед за новостями по частоте идут документальные фильмы, прежде всего лента «9/11» (2002) — хроника дня глазами нью-йоркских пожарных.

На втором месте после совместных просмотров видео — обсуждение связанных с темой текущих событий (58%), на третьем — личные и семейные истории (49%). Сравнить 11 сентября с другим историческим событием вроде Перл-Харбора предлагал 41% учителей истории, устроить «учебную симуляцию по вопросам внешней политики» — 4%. Бывают и штучные приемы. К примеру, учительница истории США Джана Джой из старшей школы в Техасе рассказывала USA Today: ее ученики выбирают на сайте мемориала конкретного погибшего и пытаются «по-настоящему узнать этого человека».

Многое, конечно, зависит от возраста учеников. К примеру, пользовательница соцсети Reddit под ником Hot_Equivalent_8707, представившаяся учительницей из Пенсильвании, описывала такой сценарий, характерный для ее начальной школы: минута молчания в момент удара первого самолета и короткое объяснение, что в этот день в 2001 году два самолета врезались в башни-близнецы, погибли тысячи людей, а летать с тех пор стало безопаснее. «Я знаю, что это упрощенно и что это следование официальной линии, но они же дети. Если у них возникают дополнительные вопросы, я советую им обратиться к родителям», — рассказывала она в теме на форуме сообщества преподавателей r/AskTeachers. Инициатор обсуждения посмотрел ролик с опросом школьников и обнаружил, что те не знают ни про атаку на Пентагон, ни про самолет, упавший в Пенсильвании, ни про то, кто в 2001 году был президентом. «Это правда не преподают — или ученики просто не слушают?» — спросил он в июне 2026 года участников сообщества.

Тем временем со старшими школьниками, как считают Джереми Стоддард и соавтор ряда его исследований Диана Хесс, нужно не просто вспоминать о трагедии 9/11, но проводить более глубокий разговор об исторической роли США на Ближнем Востоке и в Афганистане.

Урок, из которого это выпало, отмечали исследователи, «не помогает учащимся осмыслить многочисленные спорные решения, принятые США и их союзниками после терактов», и может укреплять политизированный нарратив о том, что мусульмане — это «потенциальные террористы».

Проблема в тайминге. За один урок всё это не обсудить — тем более что курс истории США почти везде выстроен хронологически и начинается либо с XV века, либо с эпохи после Гражданской войны. Логично было бы возвращаться к теме в конце учебного года, но многие учителя в США заканчивают свои занятия на 1980-х либо же максимально поверхностно затрагивают последние десятилетия. В том же обсуждении на Reddit пользователь Fixyblue, представившийся учителем истории старших классов, обрисовал ситуацию так: «Я должен пройти с учениками всю историю США за 40 недель. С сожалением сообщаю честно: я до этого [терактов 9/11. — Прим. ред.] просто не добираюсь».

Впрочем, на том же форуме есть и примеры, которые исследователей бы явно порадовали. Преподаватель восьмых классов из Нью-Йорка под ником acadiatree занимается темой три дня: в первый — личные истории учителя и семей учеников и поминутный разбор самого дня, во второй — советская война в Афганистане, моджахеды, происхождение «Аль-Каиды» и ее атаки на западные цели в 1990-е, в третий — устные истории и анализ фотографий предметов, связанных с трагедией. «На мой взгляд, второй день — ключевой, именно там происходит настоящая работа», — пишет он. И тут же оговаривается: «Я хотел бы, чтобы у меня было время обсудить войны в Афганистане и Ираке, но это конец года, и мы поджимаемся по времени».

Самая показательная реплика — от бывшей учительницы под ником 13surgeries. «Перед выходом на пенсию несколько лет назад я с ужасом обнаружила, что я единственная учительница истории в старшей школе, которая проходит с учениками 11 сентября. Остальные говорили, что они это “затрагивают”. Один сказал, что для него это “слишком болезненно”», — пишет она. И рассказывает, что сделала в коридоре у кабинета большой стенд — с хронологией, справкой о террористах и героях того дня и отдельным «антиконспирологическим уголком». 

Удивило ее не внимание учеников, а реакция коллег: «Я не могла закрыть дверь кабинета, не увидев там плачущих людей. Это превратилось в своего рода стену плача».

Учебник во всей этой образовательной конструкции — далеко не главный источник. По данным того же опроса Стоддарда, сайтами и онлайн-ресурсами пользуются 71% учителей, готовыми программами некоммерческих организаций — 33%, утвержденными учебниками — лишь 23%.

При этом любопытно, что с учебниками со временем происходят метаморфозы. Например, в учебнике The Americans 2005 года был целый абзац о жертвах, а в издании 2010-го от него осталось одно предложение: «Около трех тысяч человек погибли в результате атак — самых разрушительных актов терроризма в современной истории». А из учебника государственного устройства Magruder's к тому времени исчезла фраза версии 2005 года о том, что режим иракского диктатора Саддама Хусейна, «как широко считалось», накопил запасы химического и биологического оружия и стремился стать ядерной державой. Упоминание об оружии массового поражения, поисками которого объясняли вторжение в Ирак, исчезло из учебника после того, как окончательно стало ясно, что его не нашли.

Именно поэтому Хесс и Стоддард настаивают: не стоит надеяться на то, что учебники дадут необходимый уровень детализации информации. К тому же реальная ситуация с обновлением учебников в США далека от идеальной. В треде r/AskTeachers эту мысль подтверждает бытовая деталь: мать школьника пишет, что ее сын, только что закончивший предпоследний класс старшей школы, занимался по тому же учебнику истории, по которому училась она сама в 1998 году.

Вместо учебника чаще всего берут бесплатные материалы некоммерческих организаций, прежде всего нью-йоркского Национального мемориала и музея 11 сентября. В этом году многие воспользуются его программой Digital Learning Experience: 35-минутным фильмом с рассказами очевидцев и онлайн-чатом с сотрудниками музея. За все годы, сообщал музей в августе 2025 года, разные версии такого фильма посмотрели «более 4 миллионов учеников» во всех штатах и в 80 странах и территориях. «Программа этого года приближает нас еще на шаг к нашей цели — охватить 20 миллионов учеников к 25-й годовщине 11 сентября», — говорила тогда вице-президент музея по образованию Меган Джонс. Достигнута ли цель, подсчитают позднее.

Опасаясь родителей

Насчет того, как именно описывать 11 сентября, единства в США нет. Показательна, например, судьба инициативы, которую в декабре 2023 года внесла на рассмотрение депутат Ассамблеи штата Нью-Йорк демократка Каталина Крус. Подготовленный ею законопроект A8347 требовал объяснять школьникам и то, как теракт подстегнул исламофобию и ксенофобию, и как после 11 сентября выросло число преступлений на почве ненависти. Документ так и остался в профильном комитете.

Еще один случай произошел в августе 2021 года, когда Департамент образования Виргинии провел для учителей вебинар «Культурно чувствительное и инклюзивное поминовение 11 сентября». Вела его Амаара ДеКуир, преподаватель Школы образования Американского университета в Вашингтоне. Она, как сообщал местный телеканал Fox 5 DC, советовала педагогам называть угонщиков самолетов не террористами, а экстремистами, а также не строить урок вокруг американской исключительности. «Мы не собираемся воспроизводить ложное допущение о мусульманской ответственности за 11 сентября», — говорила ДеКуир. Это ее последовательная позиция: она не раз писала, что ежегодные уроки в нынешнем виде «порождают антимусульманский расизм».

Реакция последовала быстро. Асра Номани, тогдашний вице-президент организации Parents Defending Education, выступающей против «идеологизации» школы, обвинила авторов вебинара в подмене темы: по ее версии, вместо разговора об экстремизме внутри мусульманских сообществ школьникам предлагают разговор о мусульманах как о жертвах. Департамент образования Виргинии в ответ пояснил, что вебинар был призван «поддержать мусульманских учеников, которые могут стать объектом травли в районе годовщины 11 сентября», и подчеркнул, что «взгляды и мнения выступающей не отражают взглядов и мнений» ведомства, — и при этом удалил уже опубликованную запись.

Преподаватели оказываются между этими полюсами. Из исследования профессора Стоддарда следовало, что 22% учителей истории при рассмотрении темы опасаются реакции учеников, а 18% — реакции родителей и местного сообщества.

Кайла Тернер из Северной Каролины еще в 2019 году рассказывала журналу Time, что сталкивалась с недовольством родителей, когда специально объясняла ученикам: исламистские экстремисты, захватившие самолеты 11 сентября, не представляют взгляды всех мусульман. Часть ее учеников приходила на урок уже убежденными, что 11 сентября не было вовсе или что атаки организовало само американское правительство. Участник треда r/AskTeachers описывал ту же проблему с другого края: «В пятом классе ученик пытался мне сказать, что здание взорвали мексиканские иммигранты».

Конспирологию исследователи выделяют отдельно: среди помех своей просветительской деятельности насчет событий 11 сентября учителя называли объем дезинформации и веру в теории заговора. Правда, иногда учить надо и самих преподавателей.

В рамках исследования Стоддарда больше одного учителя (точное число не называется) назвали среди используемых на уроке материалов Loose Change (2005) — главный конспирологический фильм об 11 сентября, построенный на версии, что сами власти США организовали атаки или по крайней мере сознательно их допустили.

Музейные споры

Проблему заметили и в нью-йоркском Музее 11 сентября: там разработали учебные семинары для учителей, которые хотят на материале конспирологических версий учить критическому мышлению. В целом же основной своей задачей сотрудники и руководство Национального мемориала и музея считают донесение информации «о последствиях терроризма и его воздействии на отдельных людей и целые сообщества», «прежде всего до 100 миллионов американцев, которые родились после терактов или были тогда слишком маленькими, чтобы их помнить».

В отчете комплекса за 2025 год есть говорящая деталь: на летних курсах для учителей впервые появился участник, родившийся после 11 сентября 2001-го. Тот, кто теперь объясняет школьникам события 25-летней давности, сам их не застал.

Отвечая на вопрос, как объяснять историю тем, у кого нет о ней ни одного собственного воспоминания, президент и гендиректор музея Элизабет Хиллман сформулировала так: «11 сентября — тяжелая, захватывающая тема, полная вдохновляющих историй. Но важно иметь и просто достоверное изложение того, что произошло в тот день, материалы, которые объясняют самые основы. С этого начинается обучение и понимание».

Между тем спор о том, каким должен быть этот «надежный набор сведений», начался еще до открытия музея. Весной 2014 года межконфессиональный консультативный совет разобрал семиминутный документальный фильм The Rise of Al Qaeda («Восхождение “Аль-Каиды”») для исторической экспозиции и решил, что видео «вполне может оставить у зрителей впечатление, будто все мусульмане несут некую коллективную вину или ответственность за действия “Аль-Каиды”». Изменений потребовали, но музей не согласился.

Спустя семь лет журнал The New Yorker зафиксировал: «Видео так и не изменили». В том же тексте — каталог того, чего в экспозиции по существу нет: тюрьма в Гуантанамо упомянута вскользь, слежка нью-йоркской полиции за мечетями не разобрана, информации про преступления ненависти против нью-йоркских мусульман и сикхов нет (мужчин-сикхов в тюрбанах и с бородами нередко ошибочно принимали за радикальных мусульман), о провалах американской разведки накануне теракта ноль информации. «11 сентября как перелом, переустроивший мировую политику и открывший новую фазу американской общественной жизни, всерьез не рассматривается, — писала автор статьи Эмили Уитт. — Если бы рассматривался, первым экспонатом были бы металлодетекторы на входе».

Со ссылкой на Элизабет Миллер, бывшую сотрудницу отдела экспозиций и дочь погибшего 11 сентября пожарного, в статье говорилось, что руководство музея отклоняло инициативы, выходившие за пределы одного трагического дня. Кроме того, она возмущалась некоторыми деталями, из которых в итоге складывалась общая картина. «Я понимаю, что музей должен стараться действовать осторожно, — говорила Миллер, — но почему мы говорим о “методах допроса”, когда весь остальной мир называет это пытками?» В итоге, по ее словам, музей согласился хотя бы на то, чтобы взять словосочетание «усиленные методы допроса» в кавычки. После закрытия музея на пандемию COVID-19 Элизабет Миллер сократили вместе со многими ее коллегами.

Кто платит за память

Разговор о том, кто рассказывает историю, неизбежно упирается в вопрос, кто за это платит. Мемориалом и музеем управляет частная некоммерческая организация без постоянного федерального содержания, и три четверти доходов ей дают билеты, экскурсии и платные программы. Выручка за 2024 год составила 93,3 млн долларов, расходы — 112,3 млн, убыток — 19,0 млн. Государственных денег немного: как подсчитала газета New York Post, в 2024 году организация получила не менее 4,5 млн долларов бюджетных средств, в основном от Службы национальных парков. Дефицит пытаются закрыть в том числе ценами за вход: за десять лет стоимость стандартного билета выросла с 24 долларов до 36.

К юбилею музей запустил новую фандрайзинговую кампанию: 3 июня 2026 года мемориал и музей объявили сбор 75 млн долларов в фонд Never Forget Fund (Фонд «Никогда не забудем»), созданный в 2021 году ради финансирования образовательных программ. Одним из крупнейших доноров средств стал бывший мэр Нью-Йорка и председатель правления мемориала Майкл Блумберг.

Есть и другой претендент на решение проблемы. В сентябре 2025 года администрация Дональда Трампа заявила, что изучает возможность взять мемориал и музей под федеральный контроль, — это было продолжением предвыборного обещания сделать площадку Всемирного торгового центра национальным памятником под охраной государства. Губернатор штата Нью-Йорк Кэти Хокул назвала это попыткой непозволительного обращения со священным местом. Против федерального контроля возразила и гендиректор Хиллман: «В момент, когда федеральное правительство работает над сокращением расходов, брать на себя все операционные затраты площадки не имеет никакого смысла». Часть семей погибших поддержала идею федерализации, часть выступила против.

Тем временем не забыли в США и про еще одну площадку — у Пентагона. Мемориал у Пентагона открылся еще в 2008 году и принимает больше миллиона посетителей в год, но до сих пор остается единственной из трех площадок без постоянного объекта, где посетителям рассказывали бы эту историю. Общую стоимость строительства нового образовательного центра оценивают примерно в 100 млн долларов. К концу июня 2026 года он получил 12 млн долларов из федерального бюджета, 1 млн из бюджета Виргинии, а также частные пожертвования, включая 5 млн от Diana Davis Spencer Foundation. «Это финансирование позволит сделать так, чтобы и спустя четверть века после того трагического дня нашей главной миссией оставались сохранение памяти о жертвах и передача уроков стойкости», — заявил исполнительный директор Pentagon Memorial Fund Джозеф Корнхофф. Что именно там будут преподавать, еще предстоит решить, и без идеологических споров вряд ли обойдется.