В конце февраля стало известно, что журналиста «Коммерсанта» и «Ведомостей» Ивана Сафронова этапировали из СИЗО Лефортово в Сибирь. 22-летний срок «за госизмену» он теперь отбывает в ИК-7 Красноярского края — одном из самых жестких регионов в российской пенитенциарной системе. Бывший политзаключенный и правозащитник Иван Асташин провел огромную часть своего почти 10-летнего срока в колониях Красноярского края и по просьбе «Новой газеты Европа» рассказывает, что может ожидать нашего коллегу в ИК-7.
Политзаключенные и известные узники чаще всего попадают в наиболее жесткую ИК-17, кадры пыток и унижений из которой уже не раз облетали интернет.
Он рассказывает, что в колонии у заключенного, по большому счету, существуют три пути. Работать за копейки на местном производстве. «Чтобы ты понимал, они там и ста рублей не получают», — уточняет бывший зек. Либо быть агентом администрации и получать за счет этого поблажки. Либо постоянно сидеть в ШИЗО [штрафном изоляторе] и СУСе [строгих условиях содержания]. Собеседник «Новой газеты Европа» рассказывает, что по приезду в ИК-7 из другой колонии его сразу водворили в ПКТ [помещение камерного типа], а потом отправили в пыточную — ЕПКТ-31 [единое помещение камерного типа для «злостных нарушителей» режима].
— Атмосфера печальная, агентуры пруд пруди. На движухе блатные да кошаки в основном, — делится бывший заключенный, имея в виду, что в зоне имеют влияние сотрудничающие с администрацией «блатные» и «красные»: — Все запуганные, боятся в ШИЗО попасть.
ШИЗО страшно не само по себе, уточняет Андрей. Хотя многие предпочитают туда не попадать, надеясь освободиться условно-досрочно, основной страх заключенных связан с ЕПКТ-31, куда могут отправить после нескольких ШИЗО.
В 2021 году The Insider выпустил большой материал о пытках в ЕПКТ-31, со свидетельствами пострадавших, и Андрей говорит, что с тех пор ситуация там не изменилась.
Со слов Андрея вырисовывается картина того, что «смотрящие» в лагере выполняют функции негласных агентов администрации. Однако на прямой вопрос он отвечает:
— Конечно, утверждать я не могу, я же точно этого не знаю, работают они на администрацию или нет. Но они выполняют функцию, чтобы не было никаких волнений.
Что касается пыток и другого насилия со стороны сотрудников или сотрудничающих с администрацией заключенных, то тут адвокатесса и бывший заключенный сходятся во мнении.
— Бить не бьют, редкий случай, — говорит Андрей.
Наталья Алексеева рассказывает, что осужденные граждане Таджикистана жаловались на избиения в 2018–2019 годах, но больше таких случаев не припомнит.
Туалет не огражден от посторонних взглядов, в камере из туалета был невыносимый запах, отсутствовала горячая вода, только холодная, было сыро и на стенах появлялись грибки».
По спецнаряду ФСИН России
Фигуранты громких уголовных дел тоже отбывали наказание в этой колонии. Правда, далеко не политзеки.
Известно, что до 2019 года здесь содержался неонацист Сергей Маршаков по кличке «ТТ», который прославился тем, что во время обыска в квартире расстрелял сотрудника ФСБ, а потом попытался бежать, выпрыгнув в окно. Тогда, в далеком 2009 году, к Маршакову пришли из-за его связи с Максимом Базылевым — предполагаемым лидером неонацистской группировки НСО («Национал-социалистическое общество»), который на полгода раньше умер при невыясненных до конца обстоятельствах в изоляторе на Петровке, 38. На суде Маршаков заявил, что был другом Базылева и опасался за свою жизнь, поэтому открыл огонь по сотрудникам. Что интересно, кроме того эпизода, ему тогда ничего не предъявили. Сотрудник выжил, но Маршакову всё равно назначили суровое наказание — 16 лет в колонии строгого режима.
По словам Маршакова, которого я встретил уже в ИК-17 в 2019 году, из ИК-7 его вывезли после визита сотрудников ФСБ. В ИК-17 в 2020 году чекисты стали регулярно его посещать, а потом вывезли в Москву по делу об убийстве двух человек в 2007 году. Неонацисты тогда убили Шамиля Одаманова и неизвестного уроженца Таджикистана, видео казни выложили в интернет от лица «Национал-социалистической партии Руси». Это то самое нашумевшее дело, по которому в том же Красноярске дал признательные показания Максим Марцинкевич незадолго до своей смерти в СИЗО. Сергею Маршакову в июле 2022 года добавили один год к сроку за соучастие в убийстве.
Еще один известный заключенный, содержавшийся в ИК-7 до 2022 года, — гражданин Украины Максим Прогляда, который был осужден на 24 года заключения как киллер по делу об убийстве в 2006 году зампреда Центробанка Андрея Козлова.
Сергей Маршаков и Максим Прогляда, как и Иван Сафронов, были осуждены в Москве, но этапировали их в Красноярский край. Так этапируют только по специальным нарядам центрального аппарата ФСИН России. В оперативных справках должна указываться причина, почему заключенного перевозят в отдаленный регион и какую опасность он представляет в регионе проживания. Такие справки никогда не становятся достоянием общественности, но вывод из такого решения один: опасность журналиста Ивана Сафронова для государства равна опасности дерзких убийц.
