«Улитки, по мнению российских властей, пропагандируют ЛГБТ» — такие заголовки можно было увидеть в СМИ 5 февраля. Тогда появилась новость, что издательство (предположительно из группы «Эксмо-АСТ». — Прим. ред.) якобы потребовало от научно-развлекательного журнала «Батрахоспермум» отцензурировать книгу о сексуальной жизни животных. Об этом рассказал главред журнала Виктор Ковылин.

«Дескать, нейтральные научные описания гомосексуального поведения, без отвращения и критики, отныне попадают под пропаганду нетрадиционных отношений! Жертвами цензуры пали и гермафродиты: улиткам, слизням и планариям теперь придется извиниться в водолазках и перейти к раздельнополости, чтобы книжка вышла!» — написал он в своем телеграм-канале.

Правда, позже автор публикации сообщил The Insider, что «пост является в немалой степени провокацией, доведенной до абсурда полуправдой с элементами пародии на либеральные нюни».

Однако за «либеральными нюнями» стоят вполне реальные истории книжной цензуры в России. На книгоиздателей заводят уголовные дела, книжные магазины скрываются от доносов, любые намеки на квир-контент внутри книг закрашивают черными полосами. «Новая-Европа» разобралась, чем именно квир-литература возмутила власть и как россияне охотятся за «запрещенкой».

«Закрытие Popcorn Books — возможно, лучшее, что с ним могло произойти»

В январе издательство Popcorn Books, работавшее с 2018 года, объявило о закрытии. Почти десять лет оно выпускало книги в жанре янг-эдалт и квир-литературу, которая становилась популярной и попадала в списки бестселлеров, в том числе нашумевший роман «Лето в пионерском галстуке» Елены Малисовой и Катерины Сильвановой.

Квир-обозреватель Константин Кропоткин считает, что для ЛГБТК-людей исчезновение Popcorn Books, сделавшего себе имя в первую очередь благодаря коммерческой квир-прозе, означает «гуманитарную катастрофу».

— Государство борется с квир-литературой, потому что государство борется с индивидуальностью. Оно хочет максимально упростить контроль над населением. Школа, университет, работа, смерть. Если не университет, тогда армия, война — и сразу смерть. Этот подход хорошо заметен в попытках сделать так, чтобы студенты, вылетающие из вуза, сразу попадали в армию. В этом смысле борьба с квир-литературой от борьбы с Roblox ничем вообще не отличается, — говорит писатель Максим Сонин.

Его книги также издавались в Popcorn Books.

С Сониным согласен основатель издательства Freedom Letters Георгий Урушадзе:

— Давление на литературу — это попытка упростить и унифицировать окружающее пространство, создав единый учебник жизни, заодно влегкую заработав себе звездочки на погоны: книги-то легко наказать, они постоять за себя не могут.

По мнению автора телеграм-канала Rotten Kepken Владимира Серебровского, квир-литература — одна из самых очевидных мишеней в условиях «системы разрушения культуры».

— Ее легче идентифицировать, она заранее вызывает ненависть со стороны традиционалистских институтов, таких как церковь и армия, на которые во многом опирается власть. Гомофобия, в том числе внутренняя, серьезно отпугивает тех, кто мог бы стать ситуативным союзником.

К этому добавляется общая правая ориентация статусной интеллигенции, которая в любом проявлении квирности в искусстве сразу начинает видеть «повестку» и происки леваков, — объясняет он.

В январе 2026 года, спустя пару дней после закрытия, стало известно, что команда Popcorn Books запустила новое издательство под названием Soda Press. Компания планирует публиковать «честные истории о том, что происходит вокруг и внутри нас <...> [п]еремены в жизни, принятие горя, поиск себя, ментальные особенности и уязвимость».

В пресс-службе Soda Press изданию «Большой город» заявили, что участники прошлой команды, «заинтересованные в работе с новым брендом», останутся в новом проекте.

В ближайшее время издательство выпустит «Я умру маленькой дурой?» Ксении Наймушиной, «Диагноз на двоих» Мариссы Эллер и «Одиннадцать домов» Колин Оукс. Все эти книги, судя по описанию, ориентированы на подростков и затрагивают темы взросления. Будет ли Soda Press работать с квир-тематикой, официально не известно. На запрос «Новой газеты Европа» представительница Эксмо-АСТ не ответила.

Попросивший не называть свое имя писатель считает, что Popcorn Books — это прежде всего бренд, давно ставший символом:

— В этом смысле закрытие организации — возможно, лучшее, что с ней могло произойти: продолжение работы в текущих условиях лишь размывало бы репутацию. Сейчас куда важнее появление новых русскоязычных неподцензурных форумов и площадок, которые могли бы развивать ту культуру, существование которой Popcorn Books доказали своими успехами, — объясняет он.

По мнению собеседника «Новой-Европа», команда, стоявшая за этим издательством, никуда не исчезнет:

— Popcorn Books вырастили сильное сообщество авторов, иллюстраторов и профессионалов издательского дела, и весь этот накопленный опыт не пропадет.

Суды и рейды

Popcorn books — не единственные, кто столкнулся с давлением из-за квир-литературы. С 2022 года на фоне полномасштабной войны государство усилило цензуру и претензии к другим издательствам, книжным магазинам и авторам, которые хоть как-то связаны с ЛГБТК+-тематикой.

В 2025 году против независимого книжного в Москве «Фаланстер» возбудили административное дело по статье о «пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений». В июле суд оштрафовал магазин на 800 тысяч рублей, а его соучредителя Бориса Куприянова — на 100 тысяч рублей. Эксперты нашли признаки «пропаганды» в нескольких художественных книгах со взрослыми персонажами и ЛГБТ‑темами. В частности, проблемы вызвали такие произведения, как «Плод познания» Лив Стрёмквист, «Неправильное воспитание Кэмерон Пост» Эмили М. Дэнфорт. Комикс шведской писательницы посвящен сексуальности, женскому телу и гендерным стереотипам в широком смысле. В свою очередь, роман Дэнфорт рассказывает о девушке-подростке, которая сталкивается с религиозным давлением из-за своей гомосексуальности и попадает в конверсионный лагерь.

Петербургский книжный «Подписные издания» также оказался в поле внимания правоохранительных органов. В апреле 2025 года туда пришли с проверкой и изъяли несколько десятков книг, которые, по мнению экспертов, могли содержать признаки «ЛГБТ‑идеологии».

На основании этого в мае суд оштрафовал «Подписные издания» на 800 тысяч рублей по статье о «пропаганде». Поводом стали некоторые книги, изданные в Ad Marginem. В июле того же года суд прекратил производство по делу по формальным причинам истечения сроков давности, но штраф всё равно остался в силе. В 2025 году сотрудники «Подписных изданий» обращались к авторам некоторых квир-медиа, чтобы те удалили старые публикации о тех или иных ЛГБТК-книгах.

Если проблемы «Фаланстера» и «Подписных изданий» можно объяснить их независимостью и политической позицией (эти книжные всегда продавали литературу, которая могла быть неудобной для российских властей), то про сеть «Читай‑город» такого сказать нельзя.

Она тоже получила претензии по схожим основаниям. В январе 2026 года в суд Йошкар‑Олы был направлен протокол о нарушении закона о пропаганде нетрадиционных отношений. Пока речь идет об административных процедурах и обжаловании, но видно, что даже крупные сети оказываются в зоне риска из‑за книг, которые власти считают нарушающими эти нормы.

— В России ситуация с книгами ограничивается не только законодательством, но и самоцензурой. На практике гораздо чаще решения о том, какие книги убрать с полок, принимают магазины или издательства. Особенно это заметно на уровне небольших магазинов: крупные сети вроде «Читай-города» могут выплатить почти любой штраф, а маленький независимый магазин видит, что происходит с гигантами, и предпочитает заранее убрать книги с ЛГБТ-тематикой или другие спорные издания, чтобы не привлекать внимания и не рисковать штрафами, — рассуждает журналист и бывший совладелец книжной лавки магазина «Друкаревич» в Варшаве Антон Наумлюк.

По мнению Кропоткина, независимые издательства в России «всегда жили плохо», а теперь, с увеличением рисков, связанных с цензурой, им приходится еще хуже:

— В наши дни мало просто продать книгу, нужно еще молиться неведомым богам, чтобы эта книга не вызвала очередного гнева очередных надсмотрщиков. Это означает увеличение табуированных тем в объеме, сопоставимом с советскими временами.

Черные списки

Государство борется с ЛГБТК-литературой не только штрафами и уголовными делами, но также запретами, цензурированием и черными списками. Например, в конце 2022 года, сразу после принятия расширенной версии закона о запрете ЛГБТ-пропаганды, нескольким московским библиотекам дали инструкции убрать определенные книги с полок и из электронных каталогов. Произведения должны быть списаны, уничтожены или хотя бы спрятаны. В черном списке оказались произведения авторов-иноагентов, а также книги с ЛГБТК-тематикой. Так, пострадали романы Стивена Фрая, Харуки Мураками, Майкла Каннингема, Сары Уотерс, Оксаны Васякиной и Эдуарда Лимонова.

В отличие от соседней Беларуси, где отдельные ЛГБТК-книги официально включены в список экстремистских материалов, в России подобные черные списки распространяются по закрытым каналам.

— То, что мы видим в России, — это мягкий гибридный вариант.

Поэтому нет смысла тратить ресурсы на печать, ведь книги потом придется хранить, изымать, платить за хранение, — считает Наумлюк.

Вместе с этим с 2022 года отдельные книги или же целые издательства стали пропадать с крупнейших книжных ярмарок. В 2022 году издательству Individuum не позволили участвовать в ярмарке Non/fiction в Москве, а романы российской писательницы Оксаны Васякиной «Рана» и «Степь», в которых упоминаются лесбийские отношения, убрали со стенда «Нового литературного обозрения» (НЛО), а имя самой писательницы исчезло из анонсов и программ.

В 2025 году проблемы оказались масштабнее: издательству Individuum отказали в участии в Non/fiction, а на фестивале «ГЭС‑2» в Москве организаторы исключили из официальной программы ряд авторов и издательств после жалоб из прокремлевских телеграм‑каналов. Среди них снова были Individuum, детское издательство «Самокат» и такие авторы, как Валерий Печейкин и Ольга Птицева. Досталось также Ирине Прохоровой, которая возглавляет издательство НЛО. Например, канал «УралLive» назвал участников фестиваля «предателями» и «отборными нетвойнистами».

Еще один фактор, но уже экономический, который ударил по рынку, — санкционные меры. В 2022 году ситуация была критической: с прекращением поставок бумаги из Финляндии выпуск книг замедлился, качество материалов ухудшилось. Сейчас рынок постепенно выправляется: издательства нашли способы обходить санкции и восполнять недостающие ресурсы, но последствия этих ограничений всё еще ощущаются.

К этому добавляются сложности с переводами и правами на публикацию зарубежных авторов на русском языке, подчеркивает Антон Наумлюк:

— Это значительно сократило рынок переводной литературы. Появился фокус на азиатскую литературу, китайскую, корейскую, где нет ограничений на переводы и передачу прав. Западная литература, особенно художественная, выходит с большим опозданием, а многое из того, что публикуется на Западе, в России так и не увидят, в том числе из-за ограничений, — полагает журналист.

Одним из издательств, которое закрылось на фоне экономических сложностей и новых законодательных инициатив, стало No Kidding Press, построившее себе имя на феминистской литературе. Вместе с этим издательство выпускало интеллектуальные квир-романы и автофикшн-рассказы от российских негетеросексуальных писательниц. В частности, в No Kidding Press вышли такие романы, как «Аргонавты» Мэгги Нельсон, «Я — монстр, который вам говорит» Поля Б. Пресьядо, «Зами: как по-новому писать мое имя» Одри Лорд. Все эти всемирно известные авторы так или иначе затрагивали тему сексуальной и гендерной идентичности.

В конце 2024 года No Kidding Press объявило о закрытии, а за несколько месяцев до этого избавилось от своего шоурума в центре Москвы. Несмотря на это, в феврале 2026 года издательство оштрафовали на 800 тысяч рублей за комикс о женском теле «Плод познания» Лив Стрёмквист. Эксперты нашли в нем «пропаганду ЛГБТ».

— В России было только два издательства, которые проговаривали ценность ЛГБТК+-тем, — это Popcorn Books в сегменте мейнстримной прозы и No Kidding Press в качестве публикатора квир-интеллектуалов. Остальные предпочитали заходить на квир-поле время от времени, от случая к случаю и (как выяснилось, небезосновательно) боялись, что их сочтут «радужными», — объясняет квир-обозреватель Константин Кропоткин.

Черные полосы

В последние годы в России стало известно несколько случаев, когда книги с ЛГБТК+‑тематикой печатались, но с черными полосами, которые закрывают не только упоминания о сексуальности, но и другие «опасные» с точки зрения современной цензуры темы.

По мнению Кропоткина, прежняя литературная открытость уже невозможна:

— Страха теперь больше, однако это не означает, что квир-темы никоим образом представлены не будут. Квир-беллетристика, литература условно «легкая», уже исчезла из российских книжных, но у квир-прозы чуть более сложной есть шансы на выживание — где-то за счет демонстративного вымарывания того, что запрещено цензурой (таких кейсов становится всё больше, а энтузиасты в соцсетях дописывают вымаранное), где-то просто в надежде, что цензор не заметит, — поясняет он.

Один из самых ярких примеров на российском рынке — биография итальянского режиссера и поэта Пьера Паоло Пазолини, изданная в АСТ.

Подобный ход использовали в «Лайвбуке» при издании «Потрясения» Лидии Юкнавич. В романе среди прочего упоминаются БДСМ-практики и гомосексуальные отношения между двумя женщинами. Об издательстве книги на русском языке договорились еще до расширения гомофобного законодательства. В итоге «Лайвбук» получил согласие у Юкнавич издать книгу с черными полосами в местах, где можно усмотреть неконвенциональные с точки зрения российского законодательства отношения.

LikeBook при выпуске книги Макса Фалька «Вдребезги», также с согласия автора, закрасил черными полосами сцены, описывающие сексуальные отношения между двумя мужчинами.

Весной 2025 года «Альпина нон-фикшн» выпустила книгу Скай Клири «Жажда подлинности: как идеи Симоны де Бовуар помогают стать собой» с серыми полосами на целые страницы. Это тоже было сделано с согласия авторки. В частности, из российской версии вымарывались фрагменты с рассуждениями о причинах женской гомосексуальности, трансгендерном переходе и отдельные биографические детали из жизни Бовуар.

Позже издательство напечатало российскую версию книги Руперта Кристиансена «Империя Дягилева: как русский балет покорил мир» в сильно сокращенном виде, с вырезанными и закрашенными фрагментами текста, которые касались описаний отношений с мужчинами.

У Антона Наумлюка нет единого ответа, стоит ли издавать книги с цензурой или нет:

— Здесь можно выделить две плоскости. Первая — экономическая. Выпустить книгу, пусть даже с цензурой, — всё равно лучше, чем не издать вовсе. Книга продается, автор получает гонорар, издательство и магазины получают прибыль. Вторая плоскость — моральная, — продолжает Наумлюк. — Конечно, хотелось бы меньшего конформизма, меньше страха и большей сопротивляемости всем этим ограничивающим мерам. Цензура раздражает и злит, хочется, чтобы ее вообще не было.

При этом у читателей, по его мнению, иногда есть возможность ознакомиться с книгой в оригинале, если они владеют тем или иным иностранным языком.

Остающиеся в России авторы нередко идут на компромисс с системой. Чтобы не получить штраф или тем более уголовное дело, они цензурируют собственные произведения, публикуют их под пейволлом, не упоминают «запрещенные» темы, даже если сами относятся к ЛГБТК+-сообществу, или просто пишут в стол.

Небольшие горизонтальные проекты сейчас фактически обращаются к самиздату и выбирают для себя формат закрытых платных публикаций. Так, можно прочитать те или иные рассказы с упоминанием квирности через подписки на Boosty, Patreon или закрытый телеграм-канал. Но делают так и авторы с большим именем. Например, Микита Франко выкладывает новые тексты по главам в платном канале, а потом выпускает некоторые из них на бумаге самиздатом.

Иногда авторам помогает жанровая нишевость — спрятать гомосексуальные отношения героев в оторванных от реальности обстоятельствах гораздо проще. По этой причине писателям приходит на помощь фэнтези, сай-фай, хоррор и другие жанры.

Эзопов язык, уклончивость, косноязычие — вот реалии для автора, для которого квирность важна, — считает Кропоткин.

Речь о вампиризме как образе инаковости, уточняет собеседник «Новой-Европа». По его словам, вампир в этом случае — страдающий «другой», который вынужден следовать своей природе.

— Это расхожий образ в беллетристике, который считывается как аллегория квирности. Квир-вайб «Интервью с вампиром» — едва ли не главное достоинство романа Энн Райс. Схожим образом могут действовать и новые авторы, — дополняет Кропоткин.

Квир по цене крыла от самолета

Сейчас найти многие квир-книги на русском языке, особенно изданные до 2022 года, — непростая задача. Некоторые наименования можно найти на Авито или Озоне, но там стоимость может доходить до нескольких тысяч рублей.

— На Авито можно искать по запросу «янг-эдалт книги» и по заблюренным обложкам или тем, что частично прикрыты другими книгами, иногда находить нужные издания; стоят они безумно дорого — как крыло от самолета, — но по крайней мере их еще можно купить, — рассказывает Анастасия (имя изменено), которая охотится за ЛГБТК+-литературой на русском языке.

Читатели, с которыми поговорила «Новая-Европа», ищут квир-книги в самых разных местах в интернете. Основными источниками становятся пиратские и альтернативные библиотеки, телеграм-каналы, группы во «ВКонтакте» и тематические сообщества, где можно обмениваться книгами или купить б/у. Некоторые пользователи ищут электронные версии книг на английском языке, чтобы точно не столкнуться с цензурой.

— Мне нужны квир-тексты. Я относительно недавно поняла, что я лесбиянка, и в такие моменты особенно важно читать истории других людей, которые проходят похожий путь. Это сближает и помогает понять себя. К сожалению, квир-книг стало гораздо меньше: они исчезают с полок, их сложно достать, — делится Анна (имя изменено).

Также своим опытом поделилась Елена (имя изменено):

— Сейчас с книгами туго. Конечно, старые запасы разгребаю и читаю. Слежу за тем, что изымут из продажи. Заглядываю в независимые книжные, у которых хватает смелости оставить хотя бы полочку на гендер- и квир-книги. Не буду говорить, кто это, — пусть работают как можно дольше.

Своим друзьям, которые живут в странах Евросоюза, но могут посещать Россию, Елена раздала список книг, которые хотела бы иметь. «Но есть риск, что будет шмон на таможне, а я не хочу никого подставлять», — добавляет она.

Она не единственная, кто просит привозить книги из-за рубежа. Об этом «Новой-Европа» рассказали еще несколько читательниц. Другие собеседницы издания сами выезжают за пределы России и обязательно идут в книжные, чтобы купить «запрещенку». Это могут быть книги как на английском, французском и немецком, так и на русском языке, если в той или иной стране есть магазины с русскоязычной литературой.

Кроме того, читательницы обращаются к «Фикбуку» — онлайн-платформе для бесплатной публикации текстов, как правило, фанфиков. Сейчас площадка воспринимается как одно из последних относительно безопасных и доступных мест для квир-текстов на русском, несмотря на ограничения и государственное давление.

После принятия закона об «ЛГБТ-пропаганде» среди взрослых Роскомнадзор направлял «Фикбуку» требования об удалении конкретных фемслэш- и слэш-текстов (тексты о романтических или сексуальных отношениях между персонажами одного пола), платформа ужесточила возрастную маркировку и скрывала квир-работы из поиска, отдельные теги, связанные с ЛГБТ, переставали работать, а авторы массово получали предупреждения и удаляли или закрывали свои тексты после доносов.

Тем не менее тексты, затрагивающие квир-отношения, остались. На «Фикбук» уходят как читатели, так и авторы. Например, на днях на площадке появилось «Лето в пионерском галстуке» — роман опубликовали сами авторки. Так круг замкнулся: роман, который изначально публиковался на «Фикбуке», на него вернулся.

Читайте также

Нужна ли квир-литература в России?

Все эксперты, с которыми пообщалась «Новая-Европа», считают, что у русскоязычных читателей был, есть и будет спрос на квир-литературу.

Георгий Урушадзе из Freedom Letters приводит в пример книгу «Лето в пионерском галстуке», которая была продана тиражом почти 400 тысяч экземпляров. В свою очередь, нон-фикшн книга Саши Казанцевой «Сам секс», выходившая в Individuum, стала бестселлером и без скандала. В своей работе Казанцева рассказывает о сексуальности и сексуальном опыте людей, сочетая личные истории и социальные наблюдения, включая отношения и практики ЛГБТК-персон.

Изданный в Freedom Letters художественный гей-роман «Спрингфилд» Сергея Давыдова, по словам Урушадзе, «продавался со скоростью триста экземпляров в час». Популярностью у читателя в разные годы пользовались книги таких русскоязычных авторов, как Оксана Васякина, Микита Франко и Максим Сонин, а также переводы зарубежных янг-эдалт писательниц Элис Осман и Бекки Алберталли.

Россияне хотят не только читать о квирности, но и писать. Так, в 2024-м Freedom Letters объявило собственную премию «Книги свободы». На номинацию «Проза» пришло 108 текстов, а на номинацию для исключительно квир-текстов «Спрингфилд» — 45. «Это к вопросу востребованности — если не у аудитории, то у авторов: почти треть прозаических неподцензурных текстов была написана на квир-тематику», — обращает внимание автор телеграм-канала Rotten Kepken.

Попросивший сохранить свою анонимность автор настаивает, что у квир-литературы в России в целом «всё в порядке».

— Да, цензура сейчас жестче, чем раньше, но квир-литература всегда находилась под огромным социальным давлением, и то, что теперь это давление оформлено юридически, не значит, что ситуация как-то кардинально поменялась, — рассуждает он.

По мнению Антона Наумлюка, закрытия, запреты и отказы от публикаций довольно быстро компенсируются простым фактом: пустоты не бывает.

— Культура не исчезает — она просто прорастает в других местах. Не там, где положили асфальт, а где-нибудь с краю. В независимых издательствах, в Казахстане, потом — условно — в Кракове или в Берлине. Остановить этот процесс невозможно, особенно после появления интернета и электронных книг, — добавляет он.

Собеседник «Новой-Европа» настаивает, что, если издательство хочет напечатать книгу и видит в этом экономический интерес или перспективу, оно сделает это:

— Если издательство — условно — вроде Vidim Books и придерживается определенных ценностей, оно может издать книгу даже при сомнительных коммерческих перспективах — потому что это часть их идентичности, их бренда, их представления о том, чем они занимаются: просвещением, культурной работой, высказыванием, — объясняет Наумлюк.

Вместе с этим журналист надеется, что политические процессы подтолкнут литераторов на русском языке осмыслять реальность. По словам Наумлюка, после больших трагедий со временем появляются «действительно значимые тексты». Так, по его мнению, на русском языке через несколько лет вполне может появиться серьезный роман, затрагивающий тему сексуальной или гендерной идентичности.

— Чем сильнее давление, тем сильнее будет потребность это давление осмыслить — не только для тех, кто напрямую через него прошел, но и в более универсальном, понятном широкому читателю виде. Чем больше репрессий, арестов, вынужденных отъездов, тем больше людей будут пытаться это понять и переложить в текст, — заключает Наумлюк.