От «Молота Гитлера» до «Похорон зимы»

14 марта в ярославском клубе «Территория» проходил концерт под названием «Похороны зимы». Выступить на нем должны были четыре группы из разных российских регионов, которые исполняют экстремальную тяжелую музыку с языческими мотивами. Вторым на сцену вышел архангельский паган-блэк-метал-коллектив Garmskrik. В этот момент в зал ворвались силовики.

Один из посетителей концерта, Владимир (имя изменено по соображениям безопасности), в тот момент находился на улице — но, как он рассказывает, его «выхватили одним из первых» и завели обратно в клуб. По словам Владимира, людей также приводили из магазина «Магнит», который находится в том же здании.

Всех посетителей уложили лицом в пол — в таком положении они провели около шести часов. Силовики ходили по людям и били их дубинками «без разбора». По словам Владимира, некоторым мужчинам обрили длинные волосы и бороды, «даже кого-то порезали». Издание RusNews писало, что на людях оставляли маркером пометки «пидор» и «фашист», отмечая тех, кто показался полицейским подозрительным. У всех изъяли телефоны, а перед выходом проверяли подписки и чаты в телеграме.

Сам Владимир, по его словам, получил травмы: «Отбили ребра». Вышел из клуба он уже ночью — с ссадинами, синяками и шишкой на голове.

Другой посетитель «Похорон зимы», Константин, (имя изменено), известный участник паган-метал-сцены, рассказал «Ветру», что людей пытали электрошоком. По его словам, всех заставили раздеться: силовики искали «запрещенные» татуировки. Женщин отвели в гримерку, где их также заставили снять одежду. Как утверждает Константин, силовиков интересовали связи с нацизмом — под это пытались подвести в том числе татуировки со славянской символикой.

— Людей били так, что они обоссывались. Кто-то даже обосрался, — утверждает Константин.

По словам Владимира, на месте также присутствовали представители военкомата и курсанты. Некоторым задержанным, как он утверждает, предлагали подписать контракт с Министерством обороны. Константин добавил, что такие предложения делали всем, кого увезли в отдел полиции.

По данным РИА Новости, всего задержали 23 человека, у 20 из них нашли «неонацистские» татуировки (Владимир подтверждает, что силовики отдельно собирали людей с татуировками со «свастичными элементами»). В отношении шестерых составили протоколы об административном правонарушении по статье о публичной демонстрации нацистской атрибутики или символики.

— Там много у кого нашли [татуировки]. Закон не запрещает любые тату, просто нельзя показывать именно запрещенные. Но их никто и не показывал! Полиция раздела, сфоткала и завела дело о «демонстрации»! В чистом виде фальсификация следственных действий, — возмущается Константин. — Это всё равно что заставить человека выстрелить в кого-то и сразу завести дело о применении оружия. Это сюрреализм уже.

Собеседники «Ветра» называют несколько возможных причин того, что облаву привели именно на «Похоронах зимы». Одна из них — то, что ярославский Центр по противодействию экстремизму вообще активно борется с «с любыми проявлениями русского национализма и патриотизма». Другая версия заключается в том, что произошедшее на концерте — отголосок недавней массовой драки в ярославском торговом центре, когда скинхеды напали на подростков из другой этнической группы.

Наконец, еще одна гипотеза — это бэкграунд белорусской группы Interior Wrath, которая в прошлом сотрудничала с исповедующим национал-социализм коллективом M8l8th (чаще всего это расшифровывают как «Молот Гитлера»), пользующимся популярностью среди российских ультраправых. Лидер M8l8th Алексей Левкин, заочно осужденный в России за ксенофобские нападения, создание экстремистского сообщества и возбуждение ненависти, последние много лет живет в Украине и, по всей видимости, сейчас воюет в составе «Русского добровольческого корпуса», в частности он участвовал в рейде подразделения в Белгородскую область в 2023 году.

Interior Wrath и M8l8th в 2010-х выступали вместе, а в 2021 году один из музыкантов M8l8th гостил на альбоме белорусов. Один из источников «Ветра» считает, что именно этот контекст мог стать формальным поводом для внимания силовиков. «Ветер» попытался связаться с Interior Wrath и M8l8th, но они не ответили на вопросы. Остальные группы, которые были заявлены в лайн-апе «Похорон зимы», и вовсе заблокировали корреспондента в телеграме.

Нашего собеседника Константина поведение силовиков на концерте удивило и разочаровало. Среди выступающих была группа «Небокрай», которую он назвал «весьма патриотической»: в ее песнях говорится о подвигах русского народа.

— Такие моменты отбивают чувство патриотизма, и это меня очень сильно огорчает, — говорит Константин. — Силовики сами делают то, что уничтожает патриотизм! Вот это страшно и печально.

Борьба за сакральное пространство

Острая реакция государства на радикальную культуру — феномен, выходящий далеко за пределы современной России. Так, в Великобритании в 1980–1990-х регулярно возникали моральные паники из-за индустриальной сцены или рейв-движения, которые приводили к шуму в прессе, уголовным делам и общественной стигматизации.

— Такие кампании часто становятся способом построения политической или моральной карьеры — через борьбу «за всё хорошее против всего плохого», — объясняет «Ветру» журналист и издатель Феликс Сандалов, который много писал о метал-сцене и сам играет в тяжелой группе «Всуе».

В 2010-х в России против тяжелой музыки чаще всего протестовали религиозные общественники или «озабоченные граждане». В частности, дэт-метал группы Belphegor (Австрия) и Nile (США) столкнулись с недюжинным противодействием со стороны православных активистов в 2016 году. Всё началось с того, что помощник Виталия Милонова Анатолий Артюх пожаловался на нападение солиста Belphegor в аэропорту Пулково: тот якобы ударил Артюха ногой, когда он потребовал не проводить выступление в Санкт-Петербурге.

Сначала музыканты должны были выступить в Минске, но концерт отменился. Через несколько дней то же самое произошло в Петербурге: поклонникам за пару часов сообщили, что мероприятие не состоится. В Москве группы заставили снять декорации, в частности скульптуры и кресты. В итоге музыканты выступили, но почти во всех песнях Belphegor вокал приглушали из-за содержания текстов — несмотря на то, что группа поет на английском. Остальные концерты тура — в Екатеринбурге и Краснодаре — отменили.

Похожим образом отменяли концерты польской блэк-металлической группы Batushka в 2016 году. В Санкт-Петербурге, Москве и Минске против музыкантов ополчились христианские организации, в том числе «Сорок сороков», и уже упоминавшийся Артюх: они согласовали митинг на пять тысяч человек у клуба в Москве и призвали сторонников «стирать [музыкантов] с лица земли».

Случались у металлистов и другие проблемы. Так, например, участников польской блэк-дэт-метал группы Behemoth задержали в 2014 году в Екатеринбурге за нарушение визового режима, хотя православные активисты тоже мешали музыкантам. Исследователь металлической сцены Игнат (имя изменено) считает: это показывает, что в ряде случаев главную роль играют решения, принимаемые «на более высоком уровне».

При этом, по словам исследователя, протесты религиозных активистов направлены не только против металлистов, использующих оккультную или «сатанинскую» символику, — это часть более общего тренда. Так, еще в 2000-е годы представители «Союза православных хоругвеносцев» протестовали (впрочем, безуспешно) против московского концерта Мадонны. В этом контексте происходящее можно описать как борьбу за «сакральное пространство»: разные идеологические группы стремятся не допустить в публичную сферу любые символы и образы, которые воспринимаются как чуждые или «оскверняющие». Тем не менее до 2020-х годов эта борьба во многом строилась на действиях активистов: различные группы инициировали моральную панику, распространяли информацию через свои сети, писали жалобы и добивались отмен концертов или срывали их. При этом силовики, как правило, напрямую не вмешивались.

Ситуация радикально изменилась после признания «Международного движения сатанизма» «экстремистской» организацией в июле 2025 года. Фактически, по словам Игната, начался новый этап для российской тяжелой музыки: если раньше давление на нее чаще ограничивалось административными или организационными мерами, то теперь оно стало более прямым и силовым.

Примеров такого давления становится всё больше.

6 января 2026 года в московском баре «Мо[три]» — популярном месте среди хардкорщиков — проходил Harvest Fest, на котором случилась облава. Всех присутствующих положили лицом в пол. СМИ писали, что у посетителей искали наркотики, а телефоны проверяли «на наличие подписок на антивоенные каналы, связанные с Украиной, и на наличие антивоенного контента». Источник «Важных историй» утверждал, что подписчикам антивоенных каналов в телеграме настойчиво предлагали подписать контракт с российской армией. Всех сопротивлявшихся били дубинками и электрошокерами. Еще нескольких человек избили за подписки на украинские телеграм-каналы.

Через месяц, 8 февраля, силовики пришли в московский клуб Eclipse на концерт группы «Нечисть», исполняющей блэк-дэт-метал. «Известия» писали, что на выступлении «планировалось использование пентаграмм, перевернутых крестов и другой запрещенной символики». Тогда в отделение полиции доставили десять человек.

Один из участников московской метал-сцены рассказал «Ветру», что на этом концерте никакой сатанинской атрибутики не было.

— Важна суть, мораль происходящего. СМИ писали, что там были какие-то пентаграммы, а их там, блядь, не было вообще. Никаких украшений, пентаграмм и перевернутых крестов, — говорит он.

Исследователь металлической культуры Игнат указывает: в репрессиях против музыкантов часто действует принцип «ассоциативной ответственности». По его словам, группы вроде Behemoth, Belphegor, Todestriebe или «Нечисть» действительно используют оккультную символику, однако у Nile подобной эстетики нет, а они тоже сталкивались с проблемами. Применим принцип ассоциативной ответственности и к фестивалю «Похороны зимы», где жертвами облавы оказались сразу четыре разных коллектива.

По мнению исследователя, в том, как устроены репрессии против металлистов, работает не столько принцип «кто под руку попадется», сколько «на кого обратят внимание». Например, норвежская группа Mayhem, известная своей скандальной репутацией из-за самоубийства вокалиста Дэда и убийства другого участника группы Евронимуса, в 2010-е годы спокойно проводила концерты в России. Туры российских групп Grima, Morokh и Uratsakidogi, которые используют мрачную эстетику, не сталкивались ни с какими проблемами.

Феликс Сандалов считает, что объединение «сатанизма» и «экстремизма» в официальной риторике было предсказуемым. По его словам, эта тема давно стала чувствительной для Русской Православной Церкви, а поскольку связь государства и религиозных институтов только усиливается, попытка решить ситуацию административными мерами была только вопросом времени.

При этом Сандалов подчеркивает, что блэк-метал-сцена в России не находится ни на пике популярности, ни в фазе роста.

— считает он. — Блэк-метал оказывается удобной мишенью просто из-за визуального кода жанра: пентаграммы, Бафомет, оккультная символика — всё это позволяет легко указать пальцем и сказать: вот они, «сатанисты».

Как указывает Сандалов, эти обвинения чаще всего не имеют отношения к реальности.

— Конечно, в любой среде есть маргинальные случаи, но в целом это не более опасная группа [людей], чем любая другая, — объясняет он. — Более того, исследования показывают, что тяжелая музыка может снижать уровень агрессии.

«У вас какие-то сатанисты, иноагенты и прочая странная тусовка»

Как политическое давление отражается на самой сцене, видно из опыта организаторов концертов. Менеджер одного из московских метал-лейблов Игорь (имя изменено) уже пять лет проводит «гиги» — так в этой среде называют небольшие сборные концерты. Обычно мероприятия, которые устраивают Игорь, собирают от 150 до 250 человек, чаще всего он работает с такими жанрами, как скримо, скрамз и блэкэнд. По его словам, за последнее время аудитория таких концертов постепенно начала сужаться.

Игорь отмечает, что на блэк-металлические выступления всё еще «нормально ходит народ», однако в более узких жанрах сложилась ситуация сложнее.

— Эмоциональная музыка не умирает, но исчезло стремление к звуковому экстремизму, — говорит он и объясняет: — В 2010-е годы в российском андеграунде была востребована более радикальная, «разрушительная» эстетика — музыка, в которой мелодика почти отсутствует; в современной же российской тяжелой сцене этого ощущения крайности и перегруза заметно не хватает.

По его словам, металлический андеграунд остается довольно текучей средой: аудитории и участники пересекаются, а организаторы часто работают сразу с разными форматами — от постметала и хардкора до кросс-жанровых фестивалей. Как человеку, открытому разным стилям, Игорю особенно обидно, что блэк-метал до сих пор воспринимают через устаревшие стереотипы — как музыку, связанную с оккультной символикой, ритуальными жертвоприношениями, черно-белым гримом-корпспейнтом и так далее. По его словам, из-за этого страдают те, кто воспринимает блэк-метал как самостоятельное, сложное и многообразное музыкальное направление: власти не разбираются в различиях внутри сцены и пытаются «сгрести всех под одну гребенку» — так в отделах полиции оказываются и фанаты блэк-метала, и NSBM, и просто «хардкорщики».

С тем, как конкретно срабатывают эти стереотипы, Игорь столкнулся в феврале 2026 года, когда собирался провести фестиваль, где должны были сыграть группы, которые сосредоточены на экспериментальном творчестве и стремятся отойти от канонов раннего блэк-метала («Ветер» не упоминает названия групп по просьбе собеседника). Игорь проводит этот фестиваль вместе со своей командой последние два года, и он никогда не привлекал внимания силовиков: собеседник «Ветра» специально подбирал состав так, чтобы не приглашать группы, которые могли бы вызвать вопросы из-за символики или текстов.

— И вот за месяц до мероприятия мне пишут из клуба: «Звонили из городской управы, у вас там какие-то сатанисты, иноагенты и прочая странная тусовка», — жалуется Игорь. — Состояние аффекта было. Меня стали в чем-то обвинять, якобы организаторы виноваты. Это было чертовски неприятно.

Потом ему позвонил «человек из органов» и предложил встретиться в Москве, дав понять, что фестиваль лучше перенести.

— Он [силовик] мне сказал: «Ну давайте мы с вами поговорим, ну давайте мы поговорим». Начал, как к японской школьнице, навязчиво подкатывать, — продолжает Игорь.

Вместо Игоря на встречу пошел его коллега. Тот, по словам собеседника «Ветра», поговорил с представителем органов в неформальной обстановке, но конкретных претензий так и не услышал.

«Нас волнует контингент. А вдруг что-то не то? А вдруг это? А вдруг се?» — пересказывает разговор Игорь.

После этого соорганизатор, как рассказал Игорь, позвонил в МВД, где ему прямо ответили, что о концерте знают и что в случае команды «сверху» на площадку могут приехать омоновцы, после чего всё закончится тем, что людей положат лицом в пол.

В итоге фестиваль пришлось перенести, сменив площадку. К тому месту, где концерт планировался изначально, уже было привлечено повышенное внимание: там прошли несколько облав. По словам Игоря, почти весь лайн-ап после этого «отвалился», состав пришлось собирать заново. Более того, перенос дорого стоил команде: для мероприятия они арендовали хороший московский клуб с качественным звуком, набрали команду, потратились на рекламу и организацию. В итоге все расходы — транспорт для групп, рекламный бюджет, комиссии билетного сервиса — вынуждены были взять на себя организаторы.

— говорит Игорь.

Но начались у него и другие проблемы: не все площадки хотели связываться с мероприятием, которое фактически было сорвано под давлением силовиков. Он понимает эту осторожность: клубы тоже прессуют, а культурное пространство в Москве быстро сжимается.

— С творчеством, и конкретно с металлом, всё будет становится только хуже. Но понимаете, так нельзя. Цензура имеет предел. Когда вы смотрите страшный фильм, вы видите всякие стремные символы: у-у-у кошмар, жуть, зло. А тут, знаете, непонятно, кто определяет, где добро, а где зло, — размышляет собеседник «Ветра».

Он не понимает, по какому принципу те или иные проекты попадают под пресс силовиков: ведь более мейнстримные и визуально агрессивные проекты иногда спокойно гастролируют по стране.

Игорь считает, что таким «безумием» охвачена только Москва: одновременно с его несостоявшимся фестивалем в Подмосковье спокойно прошел метал-гиг. На мероприятие пришли почти сто человек — это достаточно много для небольшого подмосковного города. По его словам, это только подчеркивает, что давление распределяется неравномерно и не всегда зависит от содержания концерта. Тем не менее ощущения от происходящего у Игоря тяжелые:

— Такое впечатление, что мы просто идем к [сценарию антиутопии] «1984», который когда-то был вымышленным, а теперь становится реальным.

«“Крыша” разводит руками»

Игорь признает: в нынешнем состоянии сцены важным фактором становится не только давление сверху, но и опасения самой аудитории.

— Сейчас нам может помешать [работать дальше] только один фактор — страх публики, — говорит он. — [В свете обстоятельств] все будут сидеть дома.

О том, что страх становится системным фактором для сцены, говорят и другие участники индустрии. Константин, который был на «Похоронах зимы», знаком со многими организаторами метал-концертов. Он утверждает, что сейчас многие клубы, по крайней мере в Москве, «крышуются силовиками», — «и вроде бы их трогать не должны».

— рассказывает он.

После нескольких облав в 2025 году организаторы начали бояться делать музыкальные мероприятия.

— Если так пойдет и дальше, отечественная метал-сцена просто перестанет существовать, — отмечает Константин.

Однако подобные упаднические настроения характерны не для всех. Лиза, организатор метал-концертов в Москве, рассказывает «Ветру», что после громких облав посещаемость иногда падает, но, как правило, ненадолго.

— Для тяжелой сцены характера приверженность коммьюнити, и слушатели не склонны просто так отказываться от выбранного пути, — объясняет она.

По ее словам, за последнее время изменилась и сама инфраструктура концертов: часть мероприятий стали проводиться «за наличку», появились «секретные гости», а обсуждения всё чаще уходят из открытых комментариев в закрытые чаты при букингах. Начинают изменения отражаться и на самой музыке:

— В текстах появилось чуть больше аллегорий. Серьезных изменений пока нет, но есть ощущение, что приблэкованным командам будет сложнее заявить о себе и транслировать образную составляющую.

Лиза подчеркивает, что для метал-сцены в России сейчас критически важна взаимная поддержка:

— Это может быть пара подбадривающих фраз, покупка мерча или просто присутствие на концерте. Важно ценить то, что у нас есть сейчас.

Журналист Феликс Сандалов также считает, что полностью уничтожить метал-сцену в России невозможно.

— Музыка проходит сквозь стены, — подытоживает он. — У нее есть потенциал пережить даже самые темные времена.

Автор: Лола Лимонова