«Мы больше не живем в демократии»

Оркестр протестов

За час до официального начала демонстрации в километре от площади Республики потоки людей с плакатами движутся в противоположных направлениях. Одни спешат напрямую к площади, другие сворачивают на параллельные, менее многолюдные улицы, третьи уже идут со стороны площади обратно. Среди тех, кто уходит, несколько десятков музыкантов с инструментами в чехлах.

— Мы мирно играли на площади, но полиция применила к нам слезоточивый газ. Сначала мы не сдавались и продолжали играть, но потом поняли, что оставаться слишком опасно. Мы убедимся, что с нами и с инструментами всё в порядке, и, может быть, вернемся обратно, — рассказывает Этьен, высокий молодой человек с волосами до плеч, участник оркестра «Начало нового мира».

Пять дней назад в соцсетях появились видео, на которых — во время протеста студентов и лицеистов — они играют музыку из «Голодных игр» и «Звездных войн» перед мэрией Парижа. Оркестр сразу стал популярен. В постоянном составе около ста участников, большинство из которых заканчивает обучение в консерваториях. На сегодняшнюю акцию на площади Республики они пригласили всех желающих музыкантов. Пришло почти 400 человек.

— Мы хотим с помощью музыки придавать силу и мощь социальным и климатическим движениям. Сегодня во Франции движение школьников и студентов объединяется с другими группами, в том числе с теми, кто борется за покупательную способность, против расизма и колониализма, и многими другими. Возможно, этот день станет первым камнем в основании нового мира, — надеется Этьен.

Чуть ближе к месту демонстрации ощущается запах газа и видно дым. Желающих идти по бульвару к площади полиция направляет узким потоком между своими рядами. Выборочно проверяют документы. На касках и щитах у некоторых полицейских брызги краски.

Часть демонстрантов сворачивает в переулок. В центре внимания — танцующий человек в костюме надувного кота с двухсторонним плакатом. На одном — аббревиатура ACAB (All Cops Are Bastards, что означает «все полицейские — ублюдки») с расшифровкой All Cats Are Beautiful («все коты прекрасны»). На другом — «Я сюда не страдать пришла, ок?» За спиной кота — колонна активистов Всеобщей конфедерации труда, старейшего объединения профсоюзов Франции.

«Куда идут протестующие?»

Ко мне подходит мужчина лет сорока, спортивного телосложения, с короткой стрижкой и в непримечательной одежде, что и выделяет его из толпы. «Вы случайно не знаете, куда после площади идут протестующие? Мой сын-лицеист где-то здесь, я хочу сообщить ему маршрут», — говорит он. Очевидно, что это сотрудник полиции в штатском.

Во время этой волны протестов полиция уже отличилась тем, что пыталась попасть в закрытые чаты протестующих. Однако попытки закончились неудачей из-за неестественных фраз, которые молодежь не использует. Один из скриншотов с цитатой «Бисмиллях, это тьма. Когда блокада, валлах, братан? Мы всё разнесем. Добавь меня в группу блокады» разошелся по соцсетям и стал мемом. На этом протесте фраза «Бисмиллях, это тьма» — на плакатах у десятков протестующих.

О том, каким будет маршрут, толком не знают даже протестующие. В префектуру были поданы две заявки, от Межвузовской студенческой ассамблеи и от представителей «Желтых жилетов», к которым присоединились и профсоюзы. Организаторы предлагали разные маршруты через центр города, в том числе к площади Согласия, рядом с которой находится здание Национального собрания, а также между Бастилией и Оперой. Но префектура полиции не согласовала их, ссылаясь на то, что в первый день осенних каникул семьи с детьми пойдут гулять в центр, а во время демонстрации могут начаться беспорядки.

Накануне шествия префект полиции Парижа запретил собрания на площади Бастилии, в районе Шатле (там находится крупный торговый центр), на вокзалах, в районах, где сосредоточены правительственные здания, в том числе у Елисейского дворца и мэрии Парижа. В итоге власти обозначили два альтернативных маршрута с общим местом сбора на площади Республики: для студентов и лицеистов до площади Нации, а «желтым жилетам» и профсоюзам — до площади Клиши. Однако многих участников это возмутило, а студенческая ассамблея вовсе отказалась от предложенного маршрута и призвала идти вместе с профсоюзами.

— «Свобода, равенство, братство». Хоть что-то от этого осталось? — говорит Этьен, парень с красными от газа и слёз глазами. Он и его подруга Соня — студенты. Рядом с ними Клеман — она работает секретарем в одном из парижских университетов. Им лет 20–30. Они выглядят подавленно.

— Самое главное — это солидарность. Именно поэтому среди участников протеста не только студенты, но и рабочие, фермеры, таксисты, медработники. Мы продолжим выходить на улицы, чтобы правительство нас услышало, — говорит Соня. Она думает, что решающими для страны станут президентские выборы в апреле 2027 года.

— Я считаю, надо действовать жестче. Демонстрации никогда ничего не меняли, но, может быть, теперь изменят, — добавляет Клеман.

Среди демонстрантов много молодых людей с плакатами, отсылающими к французской массовой культуре и историческим событиям, в частности, к протестам в мае 1968 года и 17 октября 1961 года. Дата этого протеста совпала с 65-й годовщиной подавления мирного протеста алжирцев в Париже. Тогда против войны в Алжире и ущемления прав вышли десятки тысяч человек. Полиция жестоко разогнала демонстрацию: участников избивали, задерживали, как минимум несколько десятков человек убили и сбросили в Сену.

Республика пошатнулась

Гарь, копоть и облака от газа поднимаются над площадью Республики. Горят два журнальных киоска и автомобиль. В воздухе летает пепел. Часть протестующих залезла на статую Марианны — один из главных символов Парижа. Несколько активистов надели на Марианну огромный желтый жилет с надписью «2026. Полиция калечит лицеистов». Через несколько минут полиция начинает активно забрасывать протестующих газовыми гранатами. Все выходы оцеплены и перекрыты. В толпе поднимается крик и паника, некоторые люди прижимаются к стенам кафе и отелей, расположенных по периметру площади.

Спустя некоторое время силовики открывают два выхода с площади: на бульвар Мажанта, откуда основная колонна начинает движение в сторону площади Клиши, и на противоположной стороне — на бульвар Тампль. Однако тем, кто оказался на другой стороне площади, уже не удается присоединиться к официальному шествию. Полиция вытесняет людей слезоточивым газом и светошумовыми гранатами, и с другой стороны работает водомет. Действуют без предупреждений. 

На лестнице со стороны бульвара Тампль толпа аплодирует Сандрин Руссо — экономистке и депутатке от партии «Экологисты», известной феминистскими и левыми взглядами. Молодые люди приветствуют ее, делают с ней селфи, некоторые пытаются пожать ей руку через лестницу. Двое детей Сандрин тоже на демонстрации, и она волнуется, так как не знает, в каком направлении они идут. Интернета и мобильной связи на площади нет.

— Здесь собрались люди, которые не могут свести концы с концами и требуют достойного отношения к себе, чтобы их не унижали. То, что происходит, — абсолютный скандал. Республика пошатнулась. Мы больше не живем в демократии, в которой есть право на демонстрации и на объединения. Фактически полиция захватывает власть с помощью насилия. А это противоречит нашей Конституции. Я боюсь, что это плохо закончится, и что вечером здесь кто-нибудь погибнет, — рассказывает Сандрин Руссо.

Наш разговор прерывается чередой взрывов. Из-за газа некоторое время сложно что-то разобрать. Когда облако рассеивается, я вижу рядом с собой девушку в хиджабе лет шестнадцати, которая лежит на асфальте. У нее нет видимых следов повреждений: возможно, обморок случился от стресса и отсутствия свежего воздуха. К ней подбегает уличный медик, который осматривает ее и пытается привести в чувство. Затем еще один — в противогазе и с большим красным крестом на каске. Полиция оттесняет людей и не дает снимать девушку даже журналистам, объясняя это заботой.

В момент, когда полицейские расходятся, чтобы выпустить пожарную машину, толпа пытается прорвать оцепление, однако это не получается. Постепенно на площади становится всё меньше и меньше протестующих, и остаются в основном те, кто готов идти на столкновения с полицией.

«Мы работаем, но денег на жизнь не остается» 

К четырем часам протесты в Париже окончательно перестают быть единым шествием. Основная колонна двигается в сторону Клиши, при этом тысячи людей, разделившись на небольшие группы, перемещаются по улицам в разные направления, скандируя лозунги: «Макрон, в отставку!», «Париж, восстань!», «Молодежь посылает Национальный фронт на хрен!»

Возле центра Помпиду пожилой мужчина подходит к группе молодых людей, которые смотрят в сторону черных клубов дыма. Слышны непрекращающиеся хлопки.

— Не ходите туда, там очень опасно, — предупреждает он.

Это на улице Тюрбиго горит стихийная баррикада из досок и прокатных электровелосипедов. От жара взрываются аккумуляторы.

На параллельной улице такая же баррикада, только без огня. Двое мужчин что-то живо обсуждают и смотрят в сторону пожара. Спрашиваю, почему они здесь и что думают про протест.

— Людям не дали воспользоваться правом на протест, в итоге всё происходит неорганизованно. В этой стране невозможно добиться того, чтобы тебя услышали мирным путем. Нас подавляют уже десять лет. Подавляют все организации, которые представляют какие-либо интересы общества: профсоюзы, общественные объединения, студентов и лицеистов. Ответственность за сегодняшнюю ситуацию целиком лежит на государстве Макрона. 

— Мы здесь прежде всего потому, что жизнь стала слишком дорогой. Бензин 2,5 евро за литр. Мы работаем, но в конце месяца у нас просто не остается денег на жизнь, — рассказывает Абденур.

В переулке прямо на земле лежит парень в шапке-ушанке, положив руки на грудь, и смотрит на небо. К нему подбегают девушки:

— Тебе плохо?

— Нет, спасибо, я в порядке, просто не спал всю ночь, — поднимается и отвечает он.

— Может, тебе дать что-то поесть? — уточняют девушки.

— Спасибо, я сам найду, — говорит парень и быстро удаляется.

Девушки из команды снабжения — это добровольцы, раздающие воду и еду. На протестах также можно встретить волонтеров, предлагающих маски и физраствор для промывания глаз от слезоточивого газа; уличных медиков, которые помогают обработать травмы, промыть глаза и оценить состояние человека в кризисной ситуации; ангелов-хранителей — они сопровождают и выводят тех, кто случайно оказался в толпе и растерялся, в частности, пожилых.

Туристы с пакетами из дорогих бутиков явно растеряны, но к ним никто не подходит. Дороги и метро в центре перекрыты, машин почти нет, но туристы ждут, пока на светофоре загорится зеленый. Мимо пробегает парень в черном капюшоне, который куда-то тащит дорожный знак «Стоянка запрещена» прямо со столбом.

Ситуация отличается от улицы к улице. На одной горелые мусорные баки и вывернутые контейнеры для сбора стекла, на другой — молодые люди складывают окурки в переполненные мусорки и выстраиваются в длинные очереди в туалет. Многие кафе работают. Протестующие занимают места в них, чтобы выпить по стакану пива или вина, или поесть. Есть и те, кто жует картошку фри или шаурму на ходу, удерживая плакат под мышкой.

Париж в огне

На бульваре Клиши нескончаемым потоком идут протестующие. Полиции нет, с разных сторон звучит музыка. Женщина лет сорока с идеальной укладкой волос пытается до кого-то дозвониться. У нее в руках букет цветов.

— Я оказалась в ловушке, не могу найти работающую станцию метро, чтобы доехать до встречи с подругой, — рассказывает мне она. — Я знала, что будет демонстрация, но не ожидала, что она будет такой масштабной. Мне нравится, вроде же без насилия?

Чуть подальше возле кабаре «Мулен Руж» толпа собирается вокруг оркестра с барабанами и саксофоном. Они играют песню, ставшую известной в 1968 году в Каталонии во времена диктатуры Франко. Есть те, кто на каталонском подпевают: «Он непременно рухнет, рухнет, рухнет — и мы обретем свободу». В России эту песню перепела, поэтично переведя, группа «Аркадий Коц» (в оригинале речь про столб и привязанных к нему людей — это метафора режима Франко. В России это песня про стены, которые рухнут).

В толпе есть люди с детьми. Я подхожу к паре с девочками двух и пяти лет. Они сидят у мамы и папы на плечах и наблюдают за музыкантами.

— Сейчас прежде всего протестуют лицеисты и студенты, но есть те, кто придут им на смену, — рассказывает Пьер, поднимая голову на дочь. — То, как наши дети будут жить в будущем, определяется сейчас. Мы должны подготовить их к тому, что будет дальше. Рассказывать о политике доступным языком. Люди уже давно жалуются на то, как управляется Франция. А сейчас у нас особый политический период, впереди президентские выборы. Если мы не донесем свою позицию сейчас, то уже никогда этого не сделаем.

Начинают скандировать «Все ненавидят ментов!» Уточняю у Пьера, не переживает ли он за безопасность детей на протесте. Он говорит, что не смотрел новостей о том, что уже происходило на площади Республики или рядом с ней. Они с женой увидели, что молодые люди заполнили бульвар, и тоже вышли.

— У этой акции мирные, добрые намерения. Единственная опасность может исходить от полиции, или от представителей крайне правых, или крайне левых сил.

Финальная точка официального маршрута — площадь Клиши. Протестующим тесно, но весело. Они танцуют под музыку, кто-то забирается на памятник маршалу Монсею, кто-то на остановки. В воздухе кружатся золотые конфетти. Полиция окружила несколько выходов, при этом столкновений нет.

Там же на площади наблюдает за происходящим британский комик Пол Тейлор. Через два с половиной часа у него начинается спектакль, и пока непонятно, удастся ли его провести.

— Мы обсуждали с продюсерами и театром, не придется ли отменить представление. Я поговорил с полицейскими, они — очень любезно — сказали, что зрителей пропускают, если показать билет бойцам «Республиканских рот безопасности». Вот хочу посмотреть, как будет развиваться ситуация, прежде чем писать в соцсетях, чтобы зрители приходили или, наоборот, оставались дома. 

Спектакль Пола Тейлора в итоге состоялся. Зрителям не пришлось показывать полицейским билеты в театр: протестующие постепенно стали расходиться, и полиция тоже ушла.

Однако спокойно демонстрация закончилась вовсе не везде. Разграблены бутики одежды и обуви «Кензо», «Соломон», «Селин», «Фут Локер», «Этам», алкогольный магазин «Николя», несколько продуктовых, аптеки и магазин манги и аниме-товаров — люди с бейсбольными битами вынесли из него дорогостоящие коллекционные карты «Покемон».

По всей Франции пострадали больше 1500 бутиков. Мэрия Парижа подсчитывает ущерб магазинов и городского имущества, а мэр Эммануэль Грегуар объявил о создании группы экстренной помощи пострадавшим предпринимателям: помимо восстановления разрушенного, придется покрыть частичную безработицу людям, которые не смогут выйти на работу.