Театр в военных действиях
Пять способов говорить о катастрофе языком сцены
Театр в России традиционно считают придатком государственной машины культуры. Эта машина сейчас мобилизована на войну — и, в частности, на пропаганду этой войны. Многие из известных деятелей театра в России либо молчат об агрессии, либо прямо или косвенно высказываются в ее поддержку.
Тем не менее антивоенный российский театр тоже существует. Чтобы выжить и сохранить себя в новых условиях, авторы спектаклей выбирают самые разные стратегии: одни могут позволить себе статусную эмиграцию и работу с «большой формой» на мировых сценах, другие уходят в интернет, третьи занимаются партизанским искусством. «Новая газета Европа» выбрала пять спектаклей последнего времени, говорящих на разных языках, но, в сущности, об одном и том же.
В нашем спектакле Вий — это война: бездушное чудовище с закрытыми глазами. Оно лишает людей их личности и их будущего».
Действие происходит как будто в двух пространствах. Первое образуют декорации и сам ритм спектакля. Это вокзал. На заднике — информационное табло родом из XX века.
Спектакль напоминает новостной выпуск. Событие настолько значительно, что создатели не решаются перенести его окончательно в художественную плоскость.
«Сегодня как-то надо воздействовать на эту действительность, добавляя в нее свои элементы. На этом этапе мы можем бороться с прорывом хтони только подручными средствами».
Главный спектакль этого проекта — «Страх и нищета в Третьей империи» по пьесе немецкого драматурга Бертольда Брехта. Как нетрудно догадаться, текст посвящен жизни в Германии при Адольфе Гитлере. Премьера спектакля прошла 9 мая в одном из скверов Москвы. Изначально играть хотели в переходе около памятника Андрею Сахарову, однако неожиданно там появилась полиция. Сам спектакль проходил аскетично: зрители занимали свободные лавочки, а актеры сидели на раскладных стульях, ели, курили, общались так, как будто просто несколько человек обсуждают жизнь в России. Однако два показа из четырех регулярно прерывала полиция. Сначала Лисовского просто задержали, потом оштрафовали по статье о «дискредитации», возникла угроза уголовного дела. В февраля 2023-го Лисовского дважды сажали на 15 суток. В конце концов режиссер уехал из России в Армению.
Особенность работы Всеволода Лисовского не только в том, что она создана в России. Важнее то, что в ней отсутствует всякий пафос, будь то возвышенная интонация большого художника или эмоциональное описание катастрофы. В таких спектаклях важнее базовое желание зрителей и авторов, которое и позволило постановке случиться. Это тяга к тому, чтобы не прятаться, а, наоборот, занимать свободное место. Такое желание существует в двух смыслах: в физическом и политическом. В первом мы просто хотим быть там, где нравится, и играть интересную пьесу — в переходе, в парке или в театре. Во втором смысле такое желание — проявление воли. Государство говорит, что нас нет, а мы играем спектакль прямо у него под носом. Да, во многом эта попытка борьбы самоубийственна, но она ценна сама по себе.
Война как будто вывела театр за пределы возможного. Какое искусство может быть, когда горят города, а твоих сограждан пытают и отправляют в тюрьму? Разве что пропагандистское. Война — катастрофа, к которой невозможно подступиться, поэтому часто художники отдаляются от этой темы, тем более в России. Но такие события могут и заставлять искусство расти над собой, перепридумывать себя и решать новые задачи. И работа в этом направлении идет. Хочется верить, что не зря.
