Робот принимает заказ от клиента в Pepper PARLOR, где роботы работают вместе с персоналом. Токио, Япония. 5 ноября 2020 года. Фото: Kimimasa Mayama / EPA
В прошлой колонке я рассказал читателям о «кошмаре реднека» – стремительной экспансии новых человекоподобных роботов в профессиях, связанных с физическим трудом. Сегодня следом за складской логистикой, автомобильной сборкой и пассажирскими перевозками пали «бастионы» строительных работ, коммунальные службы и сельское хозяйство. Ускорение процессов случилось в результате спайки традиционной робототехники с искусственным интеллектом.
На подобном фоне информационный мейнстрим сводится сейчас к двум потокам:
•LLM имярек взломал очередную «бронебойную» систему корпоративной / государственной «цифровой защиты»;
• очередной человекоподобный робот освоил еще одну «ручную» профессию и теперь выполняет монотонные задачи лучше, быстрее и эффективнее людей.
Ответ человечества на новые вызовы предсказуем: набат! «Шеф, всё пропало!» И сразу следом — предложение одного из трех незатейливых «решений»:
•запретить;
•наказать;
•отнять.
Незатейливость реакции объясняется традициями: ничего другого за два с лишним века своего существования современное государство не придумало.
Из комбинации трех «решений» рождается выхлоп в виде распределения отжатых средств среди лояльных (для поощрения) и опасных (чтобы не подняли бунт). В контексте роботов и ИИ опасность представляет армия безработных, которая неизбежно возникнет в ближайшие десятилетия.
Сегодня я хотел бы разобрать для читателя один из наименее кровожадных вариантов «окончательного решения» для LLM, которые обсуждаются в информационном пространстве, — налогообложение (AI Taxation).
Дальше упрек: «Сейчас мы к этому не готовимся. Я не вижу признаков того, что руководители, эксперты и сообщества адекватно берутся за эти задачи».
И следом: «Если мир предпримет правильные шаги, ИИ станет силой добра и оставит всех в лучшем положении».
Соответственно, правильный шаг — это: «Считаю необходимым облагать налогом токены ИИ и роботов. Сейчас, если вы работодатель и нанимаете человека, вы платите налоги с фонда оплаты труда на его заработок. Но если вы покупаете робота, обычно можете сразу списать его стоимость как расход бизнеса. Налоговая система подталкивает вас заменять людей машинами».
Вот об этом «налоге» и предлагаю поговорить.
Жизнь без цензуры
Создание антидота требует ресурсов. Делайте «Новую-Европа» вместе с нами! Поддержите наше общее дело.
Стадию радикального отрицания мы благополучно изжили еще три года назад. 22 марта 2023 года Институт «Будущее жизни» обратился к миру (на самом деле — к Белому дому) с открытым письмом «Поставьте на паузу гигантские эксперименты с искусственным интеллектом» (Pause Giant AI Experiments: An Open Letter), в котором требовал немедленного шестимесячного моратория на обучение LLM мощнее GPT-4. Тогда письмо подписали Илон Маск, Стив Возняк, Йошуа Бенжио, Стюарт Рассел, Юваль Ной Харари и Макс Тегмарк. Имена называю с умыслом, чтобы читатели могли отследить эволюцию взглядов ключевых игроков на рынке.
Очень скоро стало понятно, что стоять с ведром наперевес перед лицом надвигающегося цунами как минимум глупо, как максимум наивно, поскольку в мире существует не одна страна, а 200, поэтому любая заморозка исследований со стороны одного игрока мгновенно создает гандикап для всех геополитических соперников.
С тех пор стадия отрицания логично уступила место стадии торгов (ну прямо по Элизабет Кюблер-Росс!) — как раз ее мы сегодня и наблюдаем.
Какие варианты есть у людей, чтобы договориться с ИИ и разойтись полюбовно? Ответ зависит от того, кто будет договариваться. Перед этим, однако, предлагаю систематизировать полный спектр возможных решений.
Впервые идею Robot Tax, налога на роботов, заменяющих человеческого работника, выдвинул всё тот же Билл Гейтс в интервью Кевину Дилейни в издании Quartz 17 февраля 2017 года (The robot that takes your job should pay taxes). Ее же он и повторил в августе 2026, расширив формулу ИИ спецификой. Мысль проста: всякий раз, как робот заменяет человеческого работника, компания, автоматизирующая свою деятельность, облагается налогом, а собранные деньги направляются на государственные нужды соцобеспечения.
Биллгейтусов Robot Tax очевидно вытекает из более широкой концепции связки любой автоматизации производства с распределением, которую сформулировал легендарный Стивен Хокинг двумя годами ранее (2015). Хокинг хоть и был физиком, но четко смотрел в суть вещей: технологии вторичны, а первичны всегда и только деньги. Соответственно, производители и владельцы «умных машин» (кем бы они ни были: автоматизированными сборочными линиями, роботами или ИИ) будут стремиться зажать богатство, а общество и государство обязано найти варианты, чтобы это богатство перераспределить (читай — отжать, но в этатистской этике негативных коннотаций перераспределение не несет).
Билл Гейтс на 56-й ежегодной встрече Всемирного экономического форума (ВЭФ) в Давосе. Швейцария. 21 января 2026 года. Фото: Gian Ehrenzeller / EPA
Хокинг налоговых механизмов перераспределения не выдвигал, зато Билл Гейтс выдвинул: у робота отжать, народу отдать.
В США Robot Tax поддержали политики левого спектра. Билл де Блазио, мэр Нью-Йорка, в ходе президентской кампании 5 сентября 2019 года призвал обязать крупные корпорации, заменяющие работников, заплатить вперед пять лет налогов с фонда оплаты труда за каждого отодвинутого от станка труженика (идея благополучно умерла вместе с окончанием кампании). Налог на роботов помянул Берни Сандерс в одном из своих докладов в прошлом году. По нашу сторону океана евродепутат от Люксембурга Мади Дельво внесла в проект доклада о нормах гражданского права в робототехнике сразу и налог на роботов, и экстравагантную идею электронной правосубъектности автономных машин (!), причем на голосовании 16 февраля 2017 года налоговую часть отклонили, а остальное приняли как рекомендацию Комиссии. Лидер Лейбористской партии Джереми Корбин на партийной конференции 27 сентября 2017 года потребовал обложить крупный бизнес дополнительным налогом в пользу переобучения работников, и уже пресса окрестила это Robot Tax.
В целом сегодня налог на роботов выглядит как-то уж очень нафталинно, поэтому непонятно, зачем Билл Гейтс его вытащил из собственного чулана. В 2026 году даже некогда радикальная идея Мади Дельво о юридической субъектности смотрится наивно: гораздо современнее выглядят вариации с налогообложением не железа, а токенов, равно как и перенос денежного бремени на конечных потребителей.
Token Tax
Главная проблема налога на роботов, компенсирующего увольнение живого работника, заключена в: а) невозможности провести в налоговом учете водораздел между роботом, вытесняющим труд, от робота, повышающего производительность труда, и б) измерением ущерба за отсутствием единицы измерения.
Первый пункт очевиден: если робот создает продукт / выполняет услугу на уровне, заведомо недоступном и недостижимом для живого работника, в какой мере мы должны этого робота нагружать налогом? А главное — за что? За ту эксклюзивную пользу, которую он приносит? Налог на робота — это примитивная социальная аналогия. Опираясь на ту же логику, робота, производящего эксклюзивный продукт, нужно не грузить налогом, а напротив — выписывать ему премию!
Второй пункт — про измерение ущерба. Предположим, робот подсидел работника и последнего уволили. Какой должен быть размер налога? 3%? 2%? 10%? Или, может быть, 0,24%?
Показательно, что ученые люди размер налога таки скрупулезно подсчитали! Фундамент заложен в исследовании «Should Robots Be Taxed?» (Жоао Геррейру, Сержиу Ребелу, Педру Телеш: рабочая версия — NBER Working Paper 23806, сентябрь 2017, публикация — «The Review of Economic Studies», том 89, выпуск 1, январь 2022). Суть научного подхода: если брать за основу модель с перекрывающимися поколениями, где работник не может сменить профессию после выхода на рынок труда, мы получим следующие оптимальные ставки налога на роботов:
- 2018–2027 годы: 5,1 процента,
- 2028–2037 годы: 2,2 процента,
- 2038–2047 годы: 0,6 процента,
- асимптотически: 0 процентов.
Иными словами: налог оправдан, пока на рынке труда работают поколения, которые уже не переучатся. Когда они уходят на пенсию, оптимальная ставка обнуляется.
Удивляться не приходится: в 2017 году никто не мог предвидеть, что в 2026 сложится парадоксальная ситуация, когда искусственный интеллект начнет подсиживать не возрастных работников, а именно что стажеров и начинающих специалистов. Эту коллизию мы подробно проанализировали в предыдущей колонке и именно она разрушает модель перекрывающихся поколений (в момент обнуления налоговой ставки на смену уходящему на пенсию работнику никто не приходит)!
Можно догадаться, почему португальские ученые мужи вывели оптимизацию налога из трудового цикла живого работника: они просто не знали, как квантифицировать непосредственно работу робота.
В самом деле, для адекватной оценки нужно не просто учитывать конкретный функционал (что робот делает? в каком объеме выполняет работу? как и кто определяет меру эксклюзивности его труда?), но и еще как-то его измерять. 9 лет назад измерять было нечего. Сегодня проблем не возникает.
Производители первых общедоступных LLM адаптировали универсальную подписную модель: символическая базовая подписка (у Anthropic это $20 за план Pro и $100 за план Max, у OpenAI — $20 за Plus и $200 за Pro) + точный учет предоставленных ИИ услуг через потребление токенов.
Приложения Claude от Anthropic и OpenAI ChatGPT на экране смартфона. Фото: Andre M. Chang / ZUMA Press / Scanpix / LETA 4. Фото: Alamy / Scanpix / LETA
Токен — это минимальная единица текста, которую обрабатывает ИИ-модель (обычно слово или его часть). Вести учет и контроль услуг, связанных с искусственным интеллектом и с роботизированными системами на основе искусственного интеллекта, — одно удовольствие. К тому же космически доходное: суточный доход OpenAI по состоянию на сентябрь 2026 года — 105–110 миллионов долларов, Anthropic — 180 миллионов, причем инвесторы ждут от Anthropic по итогам года 100–120 миллиардов, то есть 275–330 миллионов в сутки (надеюсь на понимание читателя: мои цифры — это суточная проекция ARR, а не официальная бухгалтерская выручка за конкретный день. — Прим. авт.).
Неудивительно, что сегодня «налог через токен» — самый популярный тренд в сюжете AI Taxation. Скажу больше: Token Tax парадоксальным образом объединяет и государство, и сами корпорации (Ильич бы в гробу перевернулся, если бы услышал такое!).
Отец Anthropic Дарио Амодей («В тени Anthropic») в интервью изданию Axios 28 мая 2025 предсказал безработицу 10–20% в ближайшие 1–5 лет, равно как и исчезновение половины должностей начального уровня для белых воротничков. Решение: налог в 3% с выручки языковых моделей в пользу государства. Собственно, именно эта идея и получила название token tax. Амодей признал, что подобный налог — не в интересах компании Anthropic, но это разумное решение проблемы.
Полагаю, в момент интервью перед глазами Дарио стояли толпы разъяренных луддитов XXI века, крушащих серверы его родной компании. Через год страхи, видимо, поубавились, потому что в эссе «Policy on the AI Exponential» (июнь 2026) процентная ставка как-то тихо сошла на нет, уступив место существенным, но разовым платежам: Амодей анонсировал обязательства компании: инвестицию 200 миллионов долларов в Economic Futures Research Fund на исследования экономических последствий ИИ и еще 150 миллионов на программу стипендий для начинающих специалистов.
Идея Token Tax отлилась и в конкретную законодательную инициативу: 6 августа 2026 года демократ из Техаса Грег Касар (Greg Casar, D-TX) со товарищи внес в Палату представителей США предложение (H.R. 10044) о введении налога для крупных компаний в области ИИ по большему из двух показателей — стоимости проданных токенов либо выручки от продажи продуктов на базе ИИ и связанных операций. Предложенная базовая ставка 2% от стоимости токенов либо 3% от выручки при условии, что безработица в стране составляет 5% и ниже. По мере роста безработицы ставки будут повышаться. Для моделей с открытыми весами налог платит компания, которая модель внедрила, если внедрение сократило ее расходы на персонал.
Дарио Амодей. Фото: Wikimedia
Согласно H.R. 10044 деньги от налога пойдут на создание Work Protection Administration в составе Министерства труда для последующего инвестирования в строительство жилья, модернизацию инфраструктуры, доступность ухода за детьми и за пожилыми.
Предложение Касара поддержали профсоюзы (AFT и AFSCME) и гражданские структуры левого толка (Groundwork Action, Demand Progress Action), но дальше двух комитетов — по образованию и трудовым ресурсам и Ways and Means — законопроект не продвинулся и на голосование не выносился.
Налог на инфраструктуру ИИ и отзыв льгот
Красота налога на токен с первого дня была иллюзорной в глазах профессионалов, поэтому в 2026 году его выдвижение политиками — лишь иллюстрация массового невежества в вопросах высоких технологий.
Печаль в том, что разные языковые модели генерируют разное число токенов на один и тот же текст. Дальше хуже: тексты на ряде человеческих языков, например на русском, китайском или арабском, требуют в полтора-три раза больше токенов, чем английские фразы с тем же смыслом. То есть, налог на токены облагает неанглоязычных пользователей выше при одинаковом объеме работы. Расизм, однако.
Наконец, совсем тяжко: уйти от налога на токены — что пальцем постучать по дереву! Релоцируем inference (использование ранее обученной ИИ-модели для генерации ответа на пользовательские запросы) в юрисдикцию без налога, а модель с открытыми весами запускаем на собственном железе. И вуаля: благое налоговое желание упирается в невозможность практической реализации (запомните эту фразу, она нам еще пригодится!).
Фото: Alamy / Scanpix / LETA
Налоговые льготы
Из сказанного родилось множество мелких побочных трендов, которые все объединены поиском «крайнего», то есть того, с кого стрясти налог получится с наибольшей вероятностью.
Налогообложения инфраструктуры ИИ и дата-центров — первое, что приходит в голову. Приходит, разумеется, непрофессионалам высшей категории, то есть политикам из провинции. Не случайно эта опция — самая популярная законодательная инициатива американских штатов.
Объединяющий вектор этих демаршей: не вводить новые налоги (при текущей поляризации интересов это заведомая трата времени на утопию), а отбирать налоговые льготы.
Главная налоговая льгота в США, связанная с оборудованием, называется Bonus depreciation — правило, которое позволяет списывать стоимость оборудования на расходы сразу, а не растягивать на годы полезного использования (амортизировать).
Bonus depreciation появился в 2002 году по закону Job Creation and Worker Assistance Act со ставкой 30% и отражен в статье 168(k) Налогового кодекса США. Закон Tax Cuts and Jobs Act (TCJA) 2017 года поднял ставку до 100% для имущества, приобретенного и введенного в эксплуатацию после 27 сентября 2017 года, и сразу прописал убывающий график: 80% в 2023 году, 60% в 2024-м, 40% в 2025-м, 20% в 2026-м и 0% с 1 января 2027 года.
Bonus depreciation, разумеется, не единственная льгота, существовавшая в американском законодательстве, есть и другие, связанные, в нашей теме, к примеру, со скидками и отсрочками по налогам на энергопотребление. Как бы там ни было, но отдельные штаты убеждены, что на этих льготах они не добирают (или, как они сами говорят, теряют) страшные деньжищи.
Так, по даннымStatelineот 24 февраля 2026 года: Вирджиния недобрала из-за льгот 1,6 миллиарда долларов налога с продаж; Мэриленд — 22 миллиона долларов за четыре года, из них 11 миллионов в 2024 году; Джорджия ожидает в этом году «потери» в 2,5 миллиарда долларов, и так далее.Соответственно, во всех этих штатах появились законодательные инициативы срочно льготы отменить и собирать деньги — в первую очередь с главных обидчиков, размещенных на территории штатов дата-центров обучения и инференса ИИ:
•Вирджиния: проект HB897 привязывает льготу по налогу с продаж к стандартам энергоэффективности и сокращению дизельных генераторов.
•Мичиган: пакет из трех законопроектов об отмене освобождения от налога с продаж для дата-центров (депутат Эрин Бёрнс).
•Мэриленд: отмена освобождения от налога на имущество дата-центров (депутат Джули Палакович Карр).
•Джорджия: мораторий на льготы до марта 2027 года (депутат Рува Романн).
•Северная Каролина: отмена льготы по налогу на электроэнергию для дата-центров, льготы по капитальным вложениям сохранены.
Ну и так далее. Рискну предположить, что шансы штатных политиков срубить бабла с ИИ весьма печальные. Дело даже не в том, что на федеральном уровне чаяния бюрократии удавить налогами дата-центры похоронил президент Трамп, который 4 июля 2025 года подписал закон One Big Beautiful Bill Act, делающий 100-процентное авансное списание (bonus depreciation) постоянным (мы помним, что по закону TCJA от 2017 года ставка должна была обнулиться после 31 декабря 2026 года). Главная незадача в том, что американские региональные политики как-то совсем уж непропорционально заблуждаются в части универсальной мотивации бизнеса и в упор отказываются понимать, что деньги всегда убегают оттуда, где им плохо, туда, где им комфортно. Отнимите сегодня налоговые льготы с дата-центра, завтра его демонтируют и перенесут в более вменяемые юрисдикции.
Робот Барт возле Мэдисон-сквер-Гарден в Нью-Йорке. США. 10 июня 2026 года. Фото: Richard B. Levine / Scanpix / LETA
Налог на капитал
Государственной структурой, проявившей максимум здравомыслия, на удивление оказался Международный валютный фонд (МВФ): эта пресловутая организациявыступилаеще в 2024 году с рекомендацией прямого отказа от введения любых форм специального налога на ИИ.
Не будем, однако, строить иллюзий: МВФ руководствовался не пониманием реальных векторов развития технологий, а простым здравым смыслом: налог на ИИ невозможно администрировать, и он будет только снижать производительность и технологическое развитие.
Альтернатива МВФ: вместо специализированного налога на ИИ — глобальный минимальный налог, налоги на сверхприбыль от монопольной ренты, усиление налога на прирост капитала, автоматический обмен налоговой информацией.
Остается только приветствовать такую рекомендацию, поскольку она лишь усиливает понимание главного: регуляционные структуры старого мира физиологически не в состоянии ни понять новую реальность, ни предложить что-либо дельное. Потеря ориентиров случилась давно — еще в эпоху гиперинформационного взрыва и рождения интернета. Этой ранней стадии умирания старых структур соответствовали классические телодвижения, выдающие гнев и отрицание: последовательные и безрезультатные попытки запретить открытое сильное шифрование, распространение цифровых звуковых форматов, борьба с torrent-трекерами, онлайн-истерики апологетов копирайта и проч.
Офисный работник и робот-охранник, патрулирующий офисное здание в Токио. Япония. 5 марта 2024 года. Фото: Kimimasa Mayama / EPA
Криптореволюция пришлась на стадию торга уходящего старого мира с новой реальностью: изначально уже понимая, что ничего сделать не в состоянии, старый мир десять лет усердно делал вид, что могильщика традиционных банковских финансов не существует в природе, а биткоин — и не биткоин вовсе, а некая абстрактная технология блокчейна. Даже сегодня, непосредственно уже в 2026 году, отмеченном экспансией традиционного капитала в DeFi, уже измеряемой сотнями миллиардов долларов, я не перестаю удивляться, до какой степени банковские люди не осознают, с чем они связываются. Впрочем, Todestrieb — это уже тема для другого разговора.
И в самом деле: что же это за новая такая реальность и — главное! — что с ней делать?
Отказ от постановки вопроса
Когда я изучал существующие вариации на тему налогового противоборства экспансии искусственного интеллекта и пустопорожней рефлексии над будущим состоянием человеческого трудоустройства (пустопорожней, потому что абсолютно никто не знает, как это всё пойдет дальше и что случится уже завтра, не говоря о том, что будет через год или десять), меня потрясло обилие трезвых голосов, призывающих не к той или иной форме налогового отжатия, а к принципиальному отказу от самой постановки вопроса!
Голоса эти хоть и не исходят из истеблишмента старого мира, однако принадлежат тем, кто единственно напрямую вовлечен в созидание новой реальности — и информационной, и криптоэкономической, и нейросетевой.
Поскольку непосредственный ход дальнейших событий зависит именно от этих людей, призываю читателей прислушаться именно к их голосам, а не к политикам и не к предпринимателям, застрявшим ментально в прошлом веке.
Всех этих людей объединяет отказ от поиска проблем в процессах, связанных непосредственно с эволюцией ИИ, и переключение внимания на единственную главную проблему — институт государства и манию регулирования.
Или — уже применительно к теме нашего сегодняшнего исследования: бессмысленно обсуждать налог на ИИ в тех рамках, в которых его обсуждают Гейтс, Сандерс или МВФ, потому что спор о ставке и базе — это спор внутри ошибочной предпосылки.
Интеллектуальную традицию, которую я сейчас описываю, можно увести далеко в прошлое — от Дэвида Фридмана (1973) и Тимоти Мэя (1988) до Кёртиса Ярвина (2008), Патри Фридмана (2008), Питера Тиля (2009), Ника Ланда (2012) и Адама Тирера (2014). Однако для чистоты эксперимента я обозначу лишь тех мыслителей, чьи идеи актуальны именно сегодня — в период революции ИИ.
В мае 2022 года четверо анонимных авторов — @BasedBeffJezos, @bayeslord, @zestular и @creatine_cycle — запустили движение эффективного ускорения (effective accelerationism, e/acc); за первым из них, как выяснил Forbes в декабре 2023 года, стоял Гийом Вердон, физик из подразделения квантовых вычислений Google и основатель компании Extropic. Его позиция: современный техно-капитал есть самоорганизующийся процесс, который будет только наращивать мощность системы, поэтому любое торможение этого процесса вредно по определению.
Вердон не концентрировал внимание на возможностях техно-капитала парировать те или иные формы насилия и принуждения (в том числе и налоговые) со стороны старого государства, однако мы сегодня можем с уверенностью сказать, что лучшая иллюстрация этих возможностей — реальное распределение сил в политическом устройстве мира. Нам достаточно оглянуться вокруг, чтобы осознать: все без исключения традиционные структуры государства (как на национальном, так и на международном уровне) сведены к жалкой роли статиста на съемочной площадке. Посмотрите, как сегодня решаются все вопросы, как ведет себя техно-капитал, кто и чем рулит и диктует музыку, и станет понятно, что дни старого государства и его структур сочтены.
Посетители у стенда EngineAI на Всемирной конференции по робототехнике 2026 года в Пекине. Китай. 20 августа 2026 года. Фото: Wu Hao / EPA
Верно и то, однако, что новые форматы организации общества, судя по всему, складываются таким образом, что через пару-тройку лет человечество будет вспоминать с ностальгией о старом добром политическом истеблишменте как о наместнике бога на земле, но это, опять-таки, уже другой разговор.
В том же 2022 году Баладжи Сринивасан, бывший технический директор крупнейшей американской криптобиржи Coinbase и партнёр инвестиционного фонда a16z, опубликовал программную книгу «Сетевое государство» («The Network State»), в которой — как это лишь сегодня стало понятно — поистине гениально предвидел реальный вектор деградации современного государства в сторону тоталитарных культовых диктатур. Соответственно, «светлое будущее» Баладжи увидел не в построении Эдема на земле, а в ускоренном Исходе, а именно: в создании сетевых сообществ, которые формируются вокруг общей идеи, накапливают участников и капитал, затем покупают территорию и добиваются дипломатического признания.
«Сетевое государство» Сринивасана — это самая проработанная современная версия тезиса о демонтаже государства через технологию. Она же и самая безнадежная, потому что в истории человечества ни одно объединение людей, основанное на идее, вступающей в конфронтацию с мейнстримными принципами, не выживало без тотальной анонимности и конспирации. Желание Сринивасана вывести «сетевое государство» на покупку земли и, прости господи, дипломатическое признание — это дорога на эшафот. В буквальном, а не метафорическом смысле слова.
В 2023 году Марк Андриссен, сооснователь Netscape и фонда a16z, опубликовал эссе «Why AI Will Save the World» (июнь), в котором назвал страх перед искусственным интеллектом моральной паникой, а заодно предупредил о захвате регулятора крупными игроками рынка как о неизбежном результате самой попытки что-либо регулировать. Спустя несколько месяцев во втором эссе «The Techno-Optimist Manifesto» (октябрь) Андриссен прямым текстом указал на главных врагов технологического развития общества — государственное регулирование, tech ethics (этика технологий — внутрикорпоративные структуры, которые проверяют продукт до выпуска на вред: предвзятость модели, дискриминацию, манипулятивный дизайн и проч.), trust and safety (доверие и безопасность — отделы платформ, принимающих решение о том, какой контент нужно удалить и какой аккаунт заблокировать) и sustainability (устойчивое развитие — линия на ограничение потребления энергии и ресурсов ради сохранения среды).
На мой взгляд, именно тезис Андриссена о захвате регулятора позволяет разглядеть неоднородную природу опасности: сращивание государственного регулирования с лидерами технологического рынка дает репрессивный потенциал, способный затмить всё, что творило государство на протяжении столетий, и слияние политической власти с фюрерами цифровых гигантов в 2025–2026 годах это подтверждает.
Самую приземленную, но от этого не менее убедительную критику непосредственно самой идеи налогообложения ИИ, мы находим в статье Кевина Фрейзера, исследователя права и инноваций в области ИИ из юридической школы Техасского университета, «Democrats Are Proposing a "Robot Tax" To Save Jobs From AI. Here's Why It Won't Work», опубликованной в журнале Reason 7 октября 2025 года. По мысли Фрейзера, AI Taxation в любой форме бессмыслен по трем причинам:
•Зарубежные конкуренты налог у себя не введут, продолжат снижать издержки за счет ИИ и выдавят обложенные налогом компании по цене, после чего те сократят людей уже по конкурентным причинам.
•Налог обнуляет рынок сбыта для ИИ-стартапов и отпугивает венчурный капитал. В результате и те и другие переместят производство и инвестиции в благоприятные юрисдикции.
•Наконец, университеты перестанут готовить специалистов по навыкам, которые бизнесу окажутся не нужны, а это лишь усугубит технологическое отставание нации и потерю конкурентоспособности.
Я сознательно оставляю тему открытой, чтобы предоставить читателю возможность самостоятельно сформулировать для себя собственное мнение и позицию. Моя задача — расставить декорации и обрисовать контуры главных идей, которые сегодня курсируют в информационном пространстве и определяют попытки людей и людских институтов хоть как-то совладать с реальностью, которая давно выскользнула из-под контроля и ничего вразумительнее позы стороннего наблюдателя уже никому не предоставляет.
Я, разумеется, не делал секретов из личных либертарианских предпочтений, однако при этом сознательно акцентировал внимание на почти уже катастрофической тенденции всякой laissez-faire идеи девальвировать в кромешный тоталитаризм и террор.Одним словом, выбор предстоит сделать нелегкий. Утешает только, что это всё еще пока ваш выбор.
