«Про то, чтобы перезимовать, даже перестал думать»

После теракта

В октябре в Краматорске уже ни дня не работали светофоры: когда за машиной в любой момент может начать гоняться FPV-дрон, она не должна предсказуемо останавливаться на перекрестках. Тем более что из-за этих ударов трафик на дорогах Славянска и Краматорска довольно сильно упал, а оставшиеся на дорогах таксисты, военные и редкие гражданские как-нибудь сами разберутся, как увернуться от помехи справа.

Через неделю после отключения светофоров пришел черед автобусов: российская армия ударила корректируемыми авиабомбами (КАБ) по остановке, что располагалась на улице Юбилейной рядом с поликлиникой и стоматологией. Это случилось примерно в десять утра, здесь как раз собрались люди, да еще как на беду подъехали два автобуса. 30 погибших и 18 раненых заслонили еще пять убитых россиянами в тот же день гражданских людей: трое погибли в доме в поселке Беленькая, еще двое — вечером на одной из центральных улиц, в обычной машине, неприметном гражданском седане, используемом под такси. В явно невоенный автомобиль влетел FPV-дрон: водителя убило на месте, пассажирке оторвало обе ноги, и она умерла в больнице.

Таким образом захватчики хотели, видимо, разрушить работу такси — общественный транспорт отменили после утреннего теракта. Не удалось, да и транспорт в городе еще остается: к полуразрушенному автовокзалу Краматорска, как и Славянска, еще умудряются доезжать междугородные маршрутные микроавтобусы из Киева, Одессы, Днепра.

Два крупнейших неоккупированных города Донбасса словно передают друг другу эстафету. До недавнего времени считалось, что Славянск более подвержен обстрелам: россияне подошли к Лиману и Святогорску. Сейчас их из лесов возле городов выбили — возле Святогорской Лавры в бывшем курортном городке, по уверениям местного главы военной администрации, собирается без центрального отопления зимовать почти тысяча человек (это много, до войны тут жило примерно 4000). Лиман наполовину разрушен, но и там — в той половине, что ближе к Славянску, — продолжают жить люди и иногда ездят на велосипедах в Святогорск.

В Краматорске бывают отключения света, воду в краны подают по графику, который часто не выполняется: по инфраструктуре жизнеобеспечения бьют ежедневно. Пока городские власти организуют развоз воды в цистернах. «Пока» — важное слово в городе. Пока есть газ, даже в моей родной Красноторке, которая совсем близко к уже почти безлюдной Дружковке, но электроэнергии и, соответственно, мобильной связи там нет с 20 августа. В городе мобильная связь кое-где есть, кое-где пропадает. Но работают магазины, держится еще одна сеть супермаркетов и оба продуктовых рынка.

Отсутствие общественного транспорта сразу резко сужает ареал доступной для жизни и работы инфраструктуры. Без машины вроде никак, но по машинам уже без разбора бьют FPV-дроны: Александр Чечотка, герой одного из моих прошлых текстов, который сейчас вышел в ротацию в окрестности Славянска, рассказывает, что машины они просто прячут, а если нет гаража, роют ямы, чтобы поставить в землянку.

читайте также

«Кто же спасет мою доченьку?»

Россиянка и украинский солдат полюбили друг друга. Теперь она в тюрьме за госизмену, а он ведет кампанию за ее обмен. Рассказывает Дмитрий Дурнев

Дмитрий Дурнев13 августа

читайте также

«Кто же спасет мою доченьку?»

Россиянка и украинский солдат полюбили друг друга. Теперь она в тюрьме за госизмену, а он ведет кампанию за ее обмен. Рассказывает Дмитрий Дурнев

Дмитрий Дурнев13 августа

— Страшно ездить! — говорит мне мой знакомый Юра из Красноторки, он работает пожарным в государственной службе Украины по чрезвычайным ситуациям. — На дороге вечером, бывает, ты один: проскакиваешь под сетками — и быстро машину во двор и в гараж. Движение по дорогам есть, но если сравнить с тем, что было год назад, то небо и земля! Гражданские едут по крайней необходимости, военные — очень аккуратно и нечасто. 

Хотя взрывы бывают: недавно к соседскому дому прилетело что-то немощное, наверное, дрон — взорвался, и всё ушло в землю, стекла не вынесло даже. Но всё равно звоночек! Про то, чтобы перезимовать, даже перестал думать, тут бы до 1 ноября дожить в родном доме, а там переедем с братом в квартиру в городе, много друзей оставили ключи, выезжая.

Деды с автоматами

С 1 ноября 2026 года в Краматорске и большей части подконтрольной Украине части Донецкой области (кроме больших сел Александровка и Черкасское) вводят новый комендантский час для гражданских — с 16:00 до 11:00 следующего дня. Можно сказать, активная экономическая жизнь гражданского населения сведется к семи часам светового дня. Но это еще по-божески: год назад, когда начиналась агония Дружковки, там сделали его еще короче — с 15:00.

Как раз тогда российская армия начала просачиваться в Константиновку, и FPV-дроны стали осязаемой опасностью. Фронт с тех пор ближе не придвинулся, а вот дроны стали летать дальше — недоступных для них точек в самых больших городах неоккупированной части Донецкой области не осталось.

Главное оружие последней надежды против дронов — это деды с автоматами. Седые украинские солдаты составляют основу мобильных огневых групп, стоящих вдоль дорог: они и помогут, и посоветуют лучший путь, и отстреляются по неповоротливому беспилотнику на оптоволокне — он несет катушку с намотанным десятком километров нежного кабеля под собой.

Стрелять по дронам военные стараются сразу, как видят или слышат жужжащую летающую смерть. По словам военного с позывным Триггер, с которым я беседовал на прошлой неделе на Добропольском направлении в корпусе «Азов», лучшее оружие против мелких дронов — штатная автоматическая винтовка UAR-15 под стандартный патрон НАТО (американская AR-15, изготавливаемая по лицензии в Украине). Я постоянно говорю с мамой по телефону под перестук автоматных очередей: рядом с ней большое открытое пространство, река, стадион — и часто стреляют именно там.

Отстреливаются днем. С наступлением темноты всё прячется: дронов не видно, а они как раз летают с тепловизорными прицелами и наблюдают всё живое. Ночной комендантский час распространяется на всех: ночующие в зданиях выключают свет, чтобы не привлекать летающую смерть. Волонтеры стараются в городе не ночевать — эвакуационные группы въезжают с утра и быстро забирают людей, пока светло.

«Люди везде работают»

Люди в самом Краматорске выживают, как могут. В моем родном поселке Красноторка из цивилизации остались полиция во главе с участковым офицером Женей и глава поселкового совета Людмила Михайловна — ее тут иногда зовут старостой.

«Когда вас закроют? Где вам об этом сказали? Куда делась председатель?» — люди собираются в главное здешнее общественное место — пункт незламности (пункт несокрушимости). Тут можно зарядить телефоны, и тут есть рабочий роутер с интернетом, чтобы позвонить через мессенджеры родным. В пункте несмело говорят, что закроют их скоро, но когда, неизвестно, и люди волнуются. 13 октября россияне ударили по такому пункту в Славянске, были раненые. Староста вроде в отпуске, кто сообщил местным о закрытии — непонятно, но выглядит прогноз очень вероятным.

Власть предсказуема и неповоротлива: плановые закрытия обычно случаются к первому числу каждого месяца. 1 ноября — контрольный срок жизни места, где еще можно связаться с родными.

Остальная жизнь отсюда тоже уходит. Автобусы прекратили ходить в июле, в августе вывезли медицинскую амбулаторию, 1 октября закрыли отделение «Укрпочты», в последнюю неделю закрылись три продуктовых магазина вдоль давно не работающей железной дороги. Еще три магазина пока работают — тут дороже, чем в городе, и нет света.

Она купила вареную колбасу и майонез: у моего брата день рождения, 44 года, будет праздничный салат оливье.

Брат работал дворником на Старо-Краматорском машиностроительном заводе. В последние дни работы почты ему принесли извещение о том, где находятся его документы по сокращению, и официальное сообщение о начислении на счет в «Альфа-банке» 6500 гривен (около 130 евро) по случаю увольнения. Отделения «Альфа-банка» в Краматорске нет, номера счета он, разумеется, не знает, карточки тоже нет — надо ехать на «большую землю», идти в отделение разбираться. Так у меня появляется шанс уговорить маму выехать «на время».

Мама банкам не доверяет с 1990-х, все деньги снимает наличными. Пенсию и присланные мной деньги 9 октября, на следующий день после атаки на автобусную остановку, она поехала и сняла в Старом городе в Краматорске. Такси обошлось в 500 гривен (около 10 евро): туда за 200 подвез знакомый, обратно за 300 — человек, стоявший возле рынка. Привез к дому, не побоялся ехать через речку через побитый бомбами бетонный мост! Социальные связи и бизнесы работают, люди рискуют жизнями и машинами, но деньги с ближних берут — с пониманием, с разбором.

— Где сняла деньги? В отделение «Приватбанка» зашла! Оно, конечно, работает. И мяса, окорочков на рынке взяла, в кафе любимое наше с Женей зашли, пирожков купили, люди везде работают, — мама упорно гнет свою линию: жизнь в городе есть, нечего ее никуда вывозить!

В Краматорске еще живут около 20 тысяч людей, есть сети магазинов, кафе, столовые активно ищут новых работников взамен уехавших — из тех, кто живет рядом, не зависит от наличия общественного транспорта и не собирается выезжать до последнего. В некоторых местах завлекают персонал ежедневной выплатой зарплаты: оно и понятно, даже на неделю вперед в Краматорске жизнь планируют только большие оптимисты. Для всех объявлений о работе есть отдельный телеграм-канал, там на этой неделе после закрытия автобусного сообщения десятки вакансий открылись в сети супермаркетов «Семья».

«Они не успели стать взрослыми»

— Знаешь всё очень громко, и не так, что [только] ночью или вечером, — постоянно! На улице три дома живых остались, где люди живут. Мое мнение: надо твоим выезжать! — говорит мне пожарный Юра. — Мы работаем, тушим, отходим и снова тушим, всё под прикрытием происходит.

Как рассказывает Юра, жизнь в городе именно что теплится. На работающих вроде бы рынках открыты в реальности «три точки с одной стороны, четыре-пять с другой».

— Всё необходимое для жизни купить можно, конечно. Но уже не у знакомых хозяев, а чаще всего у оставшихся реализаторов, хозяева уже повыезжали, а эти на свой страх и риск, — продолжает мой товарищ. — При этом сюда летит всё. FPV-шки, КАБы, ФАБы (фугасные авиационные бомбы. — Прим. ред.), «Шахеды», «Молнии», «Герани», на оптоволокне, на радио с пультом, — всё, что у них есть, оно здесь. Попасть могут в любую улицу.

Эвакуация людей из Краматорска и Славянска идет. О ней много говорят, в социальных сетях распространяют номера горячих линий государственной военной администрации. При звонке на горячую линию выясняется главное: местные власти эвакуацию не финансируют. Дают телефоны благотворительных волонтерских организаций: «Пролиска», «Донбасc SOS». У «Пролиски» был сборный пункт в одной из школ в районе Нового Света, но туда прилетели КАБы. Теперь нужно как-то добираться к эвакуационному автобусу, он вывозит в Лозовую. По возможности иногда вывозят к автобусу с адресов — как позволяет ситуация с безопасностью на месте, но Красноторка давно уже вне всяких зон безопасности.

«Донбасс SOS», в свою очередь, иногда вывозит с адреса — тут быстро берут тех, у кого есть куда ехать; больше времени уходит на поиск государственного жилья для тех, кому некуда. Особая категория — семьи с детьми, их эвакуируют в первую очередь. Отдельно помогает украинская полиция на бронеавтомобилях. У них можно попросить помощи просто по телефону 112 — «Белые ангелы» полноценно принимают участие в эвакуации.

Параллельно заканчивают эвакуировать памятники. Десантники забрали с постамента «БМД-1» — бронемашину, которая первая въехала в город, когда его освободили от боевиков в 2014 году, и была подбита; из экипажа тогда уцелел один механик-водитель. Еще до этого начали демонтировать и вывозить памятники Леониду Быкову, Тарасу Шевченко, барельеф поэту Василию Стусу.

Последним памятником, установленным в Краматорске, была инсталляция в память о погибших после полномасштабного вторжения России детях — на июнь 2026 года их в городе было 13. Инсталляция представляла собой скамейку при входе в Семейный парк, на которую поставили черную вертикальную панель с вырезанным силуэтом ребенка и надписями: «Они не успели стать взрослыми», «Каждое пустое место — чье-то не наступившее завтра». На скамейку приносили плюшевые игрушки. Я посещал этот памятник в начале июля, в августе его организованно вывезли вместе с другими памятными инсталляциями в городе.

«Ради тех, кто тут»

Три объявления из городских телеграм-чатов.

«После попадания FPV-дрона в эвакуационный автобус с животными сбежали три собаки. На белой был красный ошейник, на рыжем мальчике черный, на черной девочке светло-зеленый. Рыжий мальчик плохо слышит из-за возраста. Пожалуйста, кто увидит, придержите и сообщите по номерам, указанным в объявлении. Вознаграждение гарантируется».

«8 октября мои дедушка и бабушка выезжали из города Краматорска в Харьковскую область и вывозили перевозчиком вещи на грузовике. Возле Александровки машину атаковали дронами, в результате чего абсолютно все вещи сгорели (одежда, мебель, техника, документы, деньги). Бабуся получила серьезную травму головы, а водительница ожоги лица. Родичи везли с собой кота двух-трех лет в переноске (очень пушистый, белый с черно-серыми пятнами), но он каким-то образом смог выбраться и сбежать — бабушка пыталась его словить, но начался сильный обстрел дронами, и она не смогла. 

«Уже привыкли работать с альтернативными поставками воды — возим питьевую воду со Славянска, — это пост Екатерины Селедцовой, хозяйки лучшей кондитерской-кофейни в Краматорске. — Свет периодически даже появляется, но это редкость. С 1 ноября вводят короткий комендантский час, но мы всё же привыкли ждать этот момент еще с июня.

Мы готовы. К чему? Ко всему. Ради тех, кто тут. Ради тех, на ком стоит Украина.

Спасибо всем, кто рядом. Честь имею».

Найдите кота, найдите собак, сходите на кофе в еще живую кофейню-кондитерскую в пятиэтажке, где я в двух командировках снимал квартиру.

Краматорск еще жив.