Кому нужны «мы»?
Эмиграция, как правило, не определяет дальнейших судеб своей страны. Ответ экономиста Владислава Иноземцева политику Леониду Гозману
На днях мой уважаемый друг и коллега Леонид Гозман выступил в «Новой газете Европа» с колонкой «Кому мы нужны» — пронзительной, но как минимум неоднозначной. Я прочитал текст внимательно и (возможно, неверно) понял его так, что уехавшие из страны россияне нужны прежде всего им самим: «нашей диаспоре надо помочь сохранить идентичность — продолжать чувствовать себя не просто русскими (российскими) людьми, но и гражданами, проигравшими сражение, а не войну». И поэтому «если мы, именно мы, уклонимся сегодня от защиты своих соотечественников, дезертируем с поля боя, то замечательные люди, которые сейчас оказались в изгнании, растворятся в разных странах, как это уже случилось сто лет назад». Иначе говоря, основной тезис автора сводится к тому, что россияне должны сохраниться в изгнании как относительно единая общность — культурная наверняка, но, вероятно, еще и социальная, если не политическая.
спасать Запад от пропасти собираются те, кто не спас от падения в нее свою страну; даже непонятно, как, например, поляки в отодвигании от власти своих путиных справились без помощи «хороших русских»;
«стать немцем, израильтянином, чехом, как делали многие эмигранты предшествующих волн», считается нашими современниками последним делом.
Мне это кажется странным не только потому, что благодарность попросту не может отсутствовать в арсенале чувств современного человека, но и потому, что только от Запада, частью которого мы должны становиться, могут прийти в Россию по-настоящему серьезные перемены.
В-третьих, сама базовая задача (она же и аргумент), формулируемая автором, кажется мне сомнительной. Леонид Яковлевич пишет: «Существование нашей страны, ее сохранение не просто как территории, а именно страны или группы стран зависит сегодня от того, сумеем ли мы убедить мир и, главное, самих себя, что Бог отвернулся от нас не окончательно, что у нас достаточно ресурсов [и т. д.]». Мне кажется, что каждый человек в принципе может убедить себя в том, что он Юлий Цезарь, — но только я не уверен, что от этого в окружающем мире многое изменится. Главная ошибка российских демократов — и это сейчас вполне можно сказать — заключалась как раз в том, что они четверть века убеждали себя, причем вполне успешно, что от них зависит судьба их собственной страны, в то время как те, кто ее на деле определял, совершенно не обращали на прогресс в этом направлении никакого внимания. Существование России в XXI веке — как и в XX, замечу, — зависит не от самоощущения тех, кто из нее уехал, а от действий тех, кто в ней остался: таков закон истории, нравится он нам или нет.
Я прекрасно понимаю Леонида Яковлевича и разделяю многие его мысли и идеи; мы достаточно много общаемся и лично, и в социальных сетях, чтобы я мог не опасаться взаимных обид. И именно поэтому мне кажется, что проблемы российской эмиграции существенно отличаются от описанных в рассматриваемой колонке.
Эмиграция, как правило, не определяет дальнейших судеб своей страны — особенно такая, в которой представлена ее бывшая элита.
Политически «мы» нужны Европе приблизительно так же, как экономически ей была нужна поставляющая нефть и газ Россия. Только Путин уже понял, что он ошибался в представлениях о своей значимости, а его оппонентам еще предстоит в этом убедиться. И поэтому — а тем более если «нам» кажется, что россияне могут в чем-то помочь европейцам, — оказавшимся на Западе российским гражданам нужно пытаться доказать, что они являются достойными людьми и посланцами великого общества не самим себе, а тем, среди кого им теперь предстоит жить. Каждый из нас должен стать бóльшим европейцем, чем его соседи: более трудолюбивым, более честным, более участливым. Русские на Западе должны как минимум превратиться в самую уважающую традиции и устои их принявших стран диаспору; по возможности участвовать в политической жизни; становиться законопослушными гражданами и поддерживать те политические силы, деятельность которых в наибольшей мере соответствует ценностям демократии и либерализма: как говорит одна моя бывшая однокурсница, когда-то россиянка, а теперь полька, потратившая не день и не два в агитации за оппозицию на последних выборах: «Я уже потеряла одну нормальную страну — и не могу себе позволить потерять еще одну». Голос ее как отдельного гражданина Польши помог Европе остаться европейской — в отличие от голосов тех, кто рассуждает о «нас» и о «нашей» роли для Европы и мира.
Русские «мы» вне России никому не нужны. Но каждый из них нужен очень многим. Своим близким, для которых этот человек является опорой. Своим детям, которые имеют шанс вырасти настоящими гражданами мира, повидав много стран, выучив несколько языков и не видя углубляющегося российского маразма. Они нужны странам и обществам, в которых живут, своим новым друзьям, коллегам и знакомым, перед которым им не за что извиняться, но доверие которых им нужно завоевывать. Россия не раз и не два в своей истории уничтожала саму себя и приносила миру много горя только потому, что населявшие ее люди воспринимали себя прежде всего как часть и толику того самого «мы», с которым самые достойные россияне не могут распроститься даже на чужбине. Если они забудут про «нас» и сосредоточатся каждый на себе, «хорошие русские» принесут намного больше пользы всем — и самим себе, и другим. И к тому же они намного легче перенесут те десятилетия, которые отделяют их и их детей от возвращения России к нормальности. Возвращения, которое случится изнутри самой России на путях примирения полярных групп и классов, а не вследствие прибытия в очередном пломбированном вагоне когорты экзальтированных радикалов.
